Новости политики Франции

Top-questions-answers-Jacques-Cartier-1280x720.jpg

1min99

Всякий раз, когда начинается разговор о Франции как о колониальной империи, перед нашим взглядом предстают влажные джунгли Бирмы и Вьетнама, заросшие каучуковыми деревьями, или желтые пески Сахары с караванами верблюдов, бредущих через барханы. Колониальная Франция, которая у всех на слуху в наше время – это Алжир и Сенегал, Центральноафриканская республика и Мали, Французская Гвиана и Маврикий, Французская Полинезия и Майотта.

От былого величия колониальной империи, над которой когда-то не заходило солнце (это выражение характеризовало ранее Британскую империю, но и к французской его применение будет вполне корректным), в наши дни осталось немного. Да и то немногое, что осталось, является колониями лишь номинально – почти все «колониальные владения» Франции входят во Французский союз добровольно (или добровольно не выходят из его состава).

Почти все события и персоналии, касающиеся французского колониализма, которые сохранились в памяти у большинства наших современников, касаются персонажей и событий конца XIX и XX веков. Мы хорошо помним Марокканские кризисы  и восстания берберов. Как можно забыть о роли соломинки, переломившей хребет верблюду, когда резервный полк колониальных стрелков позволил добиться решающего перевеса сил в битве за Париж в сентябре 1914 года? И как не помнить о договоре Сайкса-Пико, ставшем бомбой с часовым механизмом, заложенной на Ближнем Востоке, чей детонатор сработал в шестидесятые годы прошлого века?

Мы помним Шарля де Голля и поражение французской колониальной армии при Дьенбьенфу во Вьетнаме. В наших ушах еще слышны пулеметные очереди и шум вертолетных лопастей посреди алжирских пустошей, и в наши дни французские летчики совершают боевые вылеты над Африкой, прибрежные воды которой патрулируют корабли французских ВМФ.

Память человеческая коротка, и мало кто в наши дни помнит о том, что кроме Африканской, Индокитайской и Полинезийской Франций была еще и Франция Американская. Да-да, друзья мои, по ту сторону Атлантического океана жила своей напряженной, опасной, скрытой от Старого Света жизнью Новая Франция – не страна даже, а целый мир, принадлежавший французской короне на протяжении двух сотен лет. И этот мир имел своих первооткрывателей и первопроходцев, героев и злодеев. И войны, которые велись там, были не менее кровопролитными и ожесточенными, чем те, что велись в Старой Европе, и ставки в этой игре были ничуть не меньшими, нежели европейские. Сегодня я хочу поговорить о них.

Дорога в «Новый Свет»               

После открытия Америки Христофором Колумбом в 1492 году начались активные попытки колонизации нового континента со стороны ведущих европейских держав. Главным соблазном для европейских монархов стало привозимое оттуда золото. Золотые потоки неудержимыми волнами устремились из Нового Света в старый после успешных военных экспедиций испанских конкистадоров. Их завоеваниями и жестокостью были высечены на гранитных плитах истории имена Франсиско Писарро, Эрнана Кортеса, Васко Нуньеса де Бальбоа. Безымянные кресты стали уделом бесчисленного множества других, чьих имен история для нас не сохранила.

Их походы на первоначальных этапах колонизации бассейна Карибского моря и побережья Центральной и Южной Америки позволили испанским королям получить такое количество золота, что Испания стала ведущей европейской державой на континенте и главенствующей силой в водах Атлантического океана. Обстоятельства европейской политики того времени были таковы, что эпоха Великих географических открытий, начало которой было положено Колумбом, требовала от властителей государств помимо упрочения престижа в Европе, обращать свой взор на Запад – туда, где за полосой прибоя в туманной дымке лежали изобильные неосвоенные земли. Земли, недра которых были полны золота и драгоценных камней, леса которых были полны пушного зверья и дичи, а реки и озера кишели рыбой.

«Французский Колумб» – Жак Картье

После начала испанских и португальских экспедиций, особенно после слухов об их успехах, французский король Франциск I решил также снарядить экспедицию в Новый Свет. Когда встал вопрос о кандидатуре начальника экспедиции, аббат острова Мон-Сен-Мишель, находящегося близ побережья Нормандии, он же епископ города Сен-Мало, Жан ле Вёнёр представил королю опытного мореплавателя Жака Картье.

Картье происходил из портового города Сен-Мало, находящегося в провинции Бретань, на северо-западном побережье Атлантического океана. После присоединения к французской короне герцогства Бретань в 1532 году, бретонский мореход, являясь ныне подданным короля Франции, смог попасть на аудиенцию к королю, воспользовавшись протекцией своего земляка-епископа. На момент аудиенции Жак Картье уже имел обширный опыт в мореходном деле. Восемью годами ранее, в 1524 году на его долю выпала экспедиция, в ходе которой корабль под его командованием прошел вдоль всего побережья Северной Америки от Южной Каролины до Новой Шотландии. Кроме того, Картье довелось побывать в Бразилии и у берегов Ньюфаундленда.

Для того, чтобы оценить личность Жака Картье, нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что из себя представляло мореходство той эпохи. Корабли были сделаны только из дерева, движение осуществлялось при помощи парусов. Навигация велась в основном по солнцу и звездам, навигационные приборы – компасы и секстанты – в принципе существовали, но были примитивны и часто неточны. Морские карты – лоции, как и географические карты, существовали, но в силу отсутствия единых стандартов их создания больше напоминали художественные картины с вольным сюжетом, нежели руководство для ориентирования в открытом море. Помимо звезд и солнца капитаны ориентировались по памяти, особенно в том, что касалось каботажных плаваний – плаваний вдоль берега.

В каждом морском походе моряки вынуждены были нормировать расход воды и пищи, потому что внезапно налетевший ураган даже в хорошо знакомых водах мог лишить судно всех мачт и зашвырнуть его в такие дали, где невозможно было надеяться на спасение. Жены мореплавателей, если они у них были, провожали в каждое плавание своих мужей как в последний путь, потому что вероятность погибнуть в любой экспедиции составляла пятьдесят процентов из ста.

В морских походах того времени каждый парус на горизонте воспринимался как вражеский. По сути, он таковым и был, если только это не было королевское судно своей же страны. Торговля и пиратство были родными сестрами-близнецами и шагали по волнам рука об руку. Морская вода не оставляла следов крови, поэтому там, где можно было обрести наживу таким способом, им, как правило, не брезговали. Именно поэтому команды судов состояли из отчаянных людей, головорезов, забияк и авантюристов. Поэтому моряками становились те, кому нечего было ждать на суше. Это были младшие дети дворянских семей, которым не досталось наследства, бывшие поденщики, солдаты, разорившиеся торговцы, рыбаки и всевозможные выходцы городского дна любого портового города Европы.

На берегу при малейшем поводе, да и без такового, они хватались за рукояти ножей. На борту корабля их должны были сдерживать стальная воля капитана и железные кулаки боцмана, ибо на любом корабле дисциплина поддерживалась только так. Бунты команд  на кораблях не были чем-то из ряда вон выходящим и вспыхивали, если заканчивались вода и пища, затягивалась экспедиция, добыча была менее жирной, чем та, на которую рассчитывали. Капитан корабля должен был обладать силой, волей, авторитетом и решимостью, поскольку в его задачу входило обуздать две стихии: людей и морские волны, притом обе бывали зачастую непредсказуемы и грозили смертью, если рука кормчего оказывалась недостаточно твердой. Жак Картье был как раз из тех людей, что не боятся ни Бога, ни дьявола, а ценя свою жизнь в копейку, не ставят чужую и в полушку. Иные в море не выходили.

Во время аудиенции у Франциска I Картье сумел убедить монарха доверить ему подготовку и проведение экспедиции в Новый Свет. Рекомендации у него были отличные, сам он пребывал в полном расцвете сил – на тот момент ему было 43 года от роду. Опытный шкипер с превосходной протекцией со стороны представителя церкви, он нарисовал перед королем смелый план, схожий с тем, что предложил когда-то Колумб: найти короткий путь (в отличие от длинного, через африканское побережье) в Индию и Китай (отчего же не поискать сейчас, если у Колумба в свое время не получилось?). Одновременно, если повезет, можно открыть для Франции новые земли, изобилующие золотом и драгоценными камнями. Король одобрил «бизнес-план» и подготовка к отплытию началась.

Первая экспедиция. У берегов Нового Света.

Экспедиция началась 20 апреля 1534 года. В ее составе находились два корабля, несшие на борту экипажи в общем количестве 61 человека. Одним из них, по настоянию епископа де Вёнёра, был католический священник. При этом в качестве целей экспедиции были избраны чаяния вполне земные и бренные: золото, драгоценные камни, пушнина. Флотилия, руководимая Жаком Картье, взяла курс на восточное побережье Северной Америки, а именно – на остров Белл-Айл, за которым лежал пролив Белл-Айл, расположенный между островом Ньюфаундленд и полуостровом Лабрадор. Это был самый короткий по протяженности маршрут между побережьем Франции и Северной Америкой. Пути, ведущие в Индию и Китай, предполагалось искать именно там.

Пересечение Атлантического океана прошло удачно. Спустя 20 дней после отплытия от французского побережья, флотилия Картье достигла, как и намеревался капитан, острова и одноименного пролива Белл-Айл (французское название Белль-Иль), лежащего за ним.  Следует отметить, что побережье Ньюфаундленда и Лабрадора являлось не вполне «Terra Incognita» для французских мореплавателей. Поскольку избранный Картье маршрут от Франции до Америки был кратчайшим, на побережье имелись места, где французские рыбаки пополняли запасы пресной воды задолго до прихода экспедиции, предпринятой Картье. Кроме того, им был встречен заплутавший французский корабль из Ла-Рошели, которому шкипер помог определить курс для возвращения.

Но эти нюансы «французского Колумба» не интересовали. Войдя в залив Белл-Айл, он начал составлять карты побережья и приступил к написанию отчета о ходе экспедиции, в котором указывал присвоенные им географические названия. Впрочем, настоящие открытия не заставили себя долго ждать. Так 26 июня Картье действительно стал первооткрывателем – он открыл, дал название и впервые отметил на географической карте острова Мадлен. Это был архипелаг из девяти островов и большого количества островков, отмелей и песчаных кос, расположенных близко к середине залива Святого Лаврентия.

Спустя три дня им были открыты острова (правда, Картье так и не узнал, что эта земля не была частью суши), которые были позже названы первыми французскими поселенцами «Сен-Жан» – в честь покровителя мореплавателей Святого Иоанна. Впоследствии эта территория была переименована англичанами в острова Принца Эдуарда в 1798 году. Ныне острова являются частью Канадской конфедерации, в которую входят как одна из Приморских провинций.

В начале июля, с 4 по 9 числа экспедиция Картье безуспешно искала пролив, долженствующий вывести ее через американский континент к Тихому океану. За таковой капитаном был принят залив Шалёр, отделяющий ныне часть провинции Квебек (а именно – полуостров Гаспе) от провинции Нью-Брансуик. Ширина его составила около 50 км в самой широкой части, длина равняется 137 км. Название заливу было присвоено самим Картье, который по ошибке решил, что вода в заливе теплая (Chaleur Bay – «Теплый залив»). Основанием для подобного вывода послужил туман, покрывавший воды залива. Обитавшие по берегам залива племена индейцев-микмаков называли залив Мовебактабаак – «Большой залив». Обследовав залив Шалёр, Картье нанес его на составляемую им карту под этим названием. После, 10 июля, на берегу залива Гаспе, по приказу шкипера был установлен десятиметровый крест, а земли, лежащие за ним, были объявлены владением короля Франции.

Контакты с индейцами

В ходе экспедиции Жаку Картье удалось установить отношения с индейскими племенами, обитавшими на побережье. Берега залива Шалёр были населены индейцами племени микмаков, ловившими здесь лосося. Месяцем раньше шкиперу довелось установить контакт с вождями племени беотуков, занимавшимися охотой на тюленей. Племя беотуков населяло Ньюфаундленд. Исследуя залив Гаспе, Картье вошел в относительно дружественный контакт с вождями-представителями союза Лиги ирокезов. Ирокезы были конфедерацией из пяти племен: мохоков, сенеков,  кайюга, онейда, онондага. Племена были расселены на обширных территориях, протянувшихся вдоль реки Святого Лаврентия от одноименного залива до побережий одного из Великих Озер – озера Эри.

Первые контакты с ирокезскими вождями прошли успешно. Стороны обменялись подарками, а вождь лаврентийских ирокезов Доннакона выкурил трубку мира с Жаком Картье и назвал его своим братом. Стоит отметить, что при любой экспедиции в неизвестные (и даже известные) земли шкиперы в обязательном порядке брали с собой в значительном количестве грузы, которые впоследствии назовут «колониальными товарами». В их состав входили предметы одежды, вооружения и быта для обмена с аборигенами и для покупки благосклонности их вождей. У аборигенов всего мира – американских индейцев, полинезийских канаков, новозеландских маори – пользовались огромной популярностью мука, соль, табак, металлические иглы, стальные ножи и топоры, бусы и зеркальца, одеяла, ром, и, конечно, ружья. Все это служило в качестве подарков вождям и их женам, а также играло роль валюты при расчетах в меновой торговле.

Жак Картье был одним из тех европейских мореплавателей, кому суждено было стать у истоков этой практики, судьбой которой было последующее повсеместное распространение на всех материках и океанах земного шара. Для установления дружеских отношений Картье подарил Доннаконе и другим вождям по мушкету с фитильным замком, несколько рогов с порохом и по мешку свинцовых пуль. Впрочем, это не послужило для французов страховкой от недовольства вождя высказыванием капитана о том, что земли, находящиеся за воздвигнутым экспедицией крестом, являются отныне собственностью французского короля.

Это был взрывоопасный момент, поскольку шесть десятков французских моряков, даже вооруженных мушкетами и пушками, не имели ни малейшего шанса выжить при возникновении конфликта. Жак Картье также не имел иллюзий на этот счет. Ситуацию удалось разрядить, сделав еще несколько ценных подарков Доннаконе. Кроме того, для того, чтобы доказать индейцам, что подданство французской короны – это величайшее благо для ирокезов, Картье договорился с Доннаконой, что два его сына поедут с ним во Францию, где увидят короля и других белых людей. Вернувшись, они должны будут поведать соплеменникам об увиденном, в доказательство правдивости слов капитана. Конфликт был улажен и оба ирокеза вместе с экспедицией отправились дальше вдоль побережья.

В конце июля экспедиция отправилась к острову Антикости, достигнув которого, повернула вдоль его побережья на восток. Погодные условия начали ухудшаться, и Картье решил повернуть назад, к бретонским берегам. Пристани Сен-Мало показались морякам 5 сентября 1534 года. Первая экспедиция Жака Картье завершилась. Путь в Индию найден не был, но шкипер привез с собой бобровые и куньи шкуры, тюлений жир и подробное описание открытого им края. Король Франциск I не был разочарован итогами плавания. Жак Картье получил приказ снова готовиться в путь.


E-6eonyXsB4mqwJ.jpg

1min92

Одной из наиболее острых и актуальных для французского общества на сей день является тема иностранной миграции. Поток мигрантов из стран Ближнего Востока, Средней Азии и Северной Африки, усилившийся после начала ряда военных операций, инициированных США и их союзниками по блоку НАТО, захлестнул Францию. Достаточно сложная и в предшествующие годы социально-этническая обстановка на территории французской республики, в настоящий момент грозит обернуться для Франции неконтролируемым взрывом разрушительной силы.

Начавшаяся в республике предвыборная борьба в очередной раз поставила на повестку дня вопрос об отношении к иммиграции, необходимости ее регулирования, а также о месте, которое будет отведено тем представителям национальных этносов, которые уже находятся на территории Франции. Важность решения данной задачи заставила кандидатов – представителей различных политических кругов в очередной раз заострить внимание на проблеме мигрантов.

Говоря об отношении французского общества к иммигрантам, неважно, являющимся гражданами Франции или нет, можно выделить две полярные системы оценки означенного явления, разделившие социум на две условные категории: «за» и «против». Что стало причиной поляризации, почему возникли две антагонистические крайности и возможен ли какой-либо третий путь в формировании отношения общества к вопросу? Каковы причины и движущие силы процесса, и какое будущее ожидает французский социум и государственность в случае победы той либо другой стороны? Предлагаем разобраться вместе.

Презумпция виновности

Без сомнения истоки проблемы иммиграции следует искать в истории французского колониализма. Французское государство, являвшееся в недалеком прошлом колониальной империей, в наши дни служит объектом для выпадов и эскапад различных политических деятелей: как тех, кто является этническим французом, так и представителей других национальностей, стремящихся поставить в вину колониальный период истории. Основными аргументами для критики служат варварская эксплуатация народов и территорий, составлявших колониальные владения Франции, работорговлю, хищническое использование природных ресурсов.

В настоящем список претензий к Елисейскому дворцу постоянно пополняется. В их числе – создание условий для активизации радикальных исламских организаций в Центральной и Западной Африке. Одновременно с этим правительство Франции обвиняется во вводе войск на территорию означенных республик для урегулирования их внутренних конфликтов. Французский капитал постоянно обвиняют в экспансии и захвате рынков стран третьего мира и создании условий, в которых национальные экономики не имеют возможностей развиваться самостоятельно.

Французский колониализм прошлых веков обвиняют в том, что именно он явился главным препятствием экономическому и социальному развитию африканских и ближневосточных государств, поставив целые народы в такие условия существования, которые делают невозможным дальнейшее проживание в традиционных регионах их расселения. Кроме того, создав бесконечную череду нерешаемых проблем в регионах Африки и Ближнего Востока, современная Франция якобы продолжает игнорировать уже на своей территории проблемы тех, кого ее политика лишила отечества, жилья и крыши над головой.

Обвинения изнутри: общий знаменатель

На территории собственно Франции источником подобных обвинений служит политический кластер, представляемый различными организациями, составляющими «левый фланг» французской политики. В их числе – социалисты, антифашистские организации, «зеленые» и прочие, их спектр достаточно широк. Так вот, по мнению их лидеров, проблема иммиграции является таковой лишь постольку, поскольку только в таком ключе воспринимается обществом. Французский социум, по их мнению, заражен ксенофобией, национализмом и шовинизмом. Для решения этих проблем достаточно просто не воспринимать враждебно процесс наполнения традиционного французского общества новыми элементами. Таким образом, по их мнению, острота процесса уменьшится, а впоследствии исчезнет совсем.

Европейское сообщество, признанным лидером которого является Франция, по своему составу мультикультурно. Мультикультурализм – явление, свободное от рамок и ограничений по составу входящих в него этнических и культурных формирований, поэтому, теоретически, представители культур африканских и азиатских имеют те же возможности для вхождения в европейский мультикультурный ареал. На практике же процесс тормозится с одной стороны и обостряется с другой лишь по причине отсутствия во французском обществе нужного уровня толерантности. С точки зрения представителей «левого фланга», проблема только в этом. Ее главный источник – сами этнические французы, которые не хотят всего лишь поменять угол зрения для разрешения ситуации. Нетолерантное общество – корень всех бед, и ответственность за это лежит на нем самом.

Истоки французской «ксенофобии»

Конечно, каждый волен воспринимать сказанное выше согласно своим моральным императивам, кругозору, образованию, жизненному опыту, наконец. Совсем недавно в составе французского суперэтноса существовал (да он и сейчас существует, просто о нем редко вспоминают) этнический кластер креолов. Исторически креолы – это выходцы из стран, входивших во французскую колониальную империю, имевшие все гражданские права, занимавшиеся предпринимательством, служившие в армии, жившие на всем пространстве, занимаемом империей. В чем же их отличие от этнических европейских французов? Дело в том, что креолы не были белыми. Вернее были, но не полностью.

Само по себе определение креолов обозначает людей, в чьих жилах присутствует кровь небелого населения французских колоний. Это были потомки от смешанных браков французских солдат, торговцев, моряков и священников с женщинами – представительницами местных традиционных этносов. В силу того, что в Новом Свете и Африке белые женщины были редкостью, священники соединяли брачными узами этнических французов с негритянками и индианками. Католическая церковь обращала в свое лоно местные племена. Так католиками часто становились, например, индейцы яки, живущие на территории Мексики. В Африке христианство по католическому обряду исповедует до сих пор племя Ибо, проживающее в Нигерии. Согласно постулатам католической церкви, «нет ни иудея, ни эллина» – то есть все, кто исповедует католицизм, равны между собой, а также перед Богом и Папой Римским, какого бы цвета ни была их кожа.

В американской Луизиане, проданной Наполеоном Бонапартом в 1805 году Соединенным Штатам Америки, креолы сформировали местную аристократию, многие из них были обладателями крупных капиталов или имели дворянское звание. Столица Луизианы – Новый Орлеан – был крупнейшим и красивейшим городом Америки, столицей не только с административной точки зрения, но и в сфере искусства, моды, архитектуры и музыки. Все это – результат деятельности и вложений капиталов именно французских креолов.

Если обращаться к персоналиям, креолом (точнее – квартероном, ибо одна из его бабушек была негритянкой) был всемирно известный французский писатель Александр Дюма-отец. Его бабушка по отцовской линии была чернокожей рабыней по имени Мария-Сессета с острова Гаити. Стоит напомнить, что отцом писателя был генерал Тома-Александр Дюма. Получается, что человек, рожденный от рабыни-негритянки, то есть негр наполовину, смог дослужиться во французской армии до высшего офицерского звания.

Креолкой была мать французского живописца Эдгара Дега, ставшего на родине одним из известнейших представителей движения импрессионистов. Вспомним также политика по имени Блез Диань. Этот гражданин Французского союза, родом из Сенегала, был избран на пост депутата французского парламента в 1914 году. Позже он стал заместителем министра по делам колоний, а депутатом парламента оставался до самой своей смерти в 1934 году. Блез Диань был чернокожим.

Если нужны примеры в современности – перед нами кандидат в президенты Франции на выборах в апреле 2022 года Эрик Земмур. Он в данный момент находится на крайне правых позициях политического истеблишмента Франции. Так вот, Земмур – этнический еврей, семейство которого было частью еврейской общины во Французском Алжире. Если посмотреть на ситуацию абстрактно – она выглядит дико. Еврей из Африки является самым ярым сторонником возврата Франции ее национального величия, выступает последовательным противником иммиграции, при этом – две трети мигрантов на территории Франции являются выходцами из стран Северной Африки. И за все это Земмур традиционно обвиняется в фашизме, радикальном национализме и ксенофобии.

Поскольку мы говорим о Франции, то не будет преувеличением сказать, что из всех мировых держав (Россия стоит на одном уровне с нею) рекорд французской национальной и этнической терпимости не преодолен никем до сих пор. Французы традиционно воспринимали как равных жителей всех территорий, входивших во Французский союз. Гражданство и паспорта в колониальной империи получали алжирцы и сенегальцы, выходцы из Гвианы и Индокитая. И отношение к ним в метрополии было как к равным. В чем же заключается объяснение феномена Дюма, Дега, Дианя и, наконец, Земмура? Почему они являлись и являются не просто французами, а французами выдающимися? И почему современные выходцы из тех стран, которые когда-то были Францией, пусть колониальной, французами стать не могут? Ответ на этот вопрос есть.

Религия как политика

Все деятели культуры и политики, которые упомянуты чуть выше, являлись и являются носителями культурного императива, в основе которого лежат ценности, насаждаемые католической религией. Первой и впоследствии единственной религиозной идеей, создавшей французское этническое и культурное сообщество, стал католицизм. Он лег в основу современной этики и морали, мировосприятия, а также идентификации внутри общества по принципу «свой-чужой». Современные французы, даже те, кто позиционирует себя атеистами, тем не менее являются католиками по своему менталитету и ценностям.

Именно по этой причине Дюма-отец известен нам как французский писатель, а Дега – как французский импрессионист. Поэтому Блез Диань был французским политиком, а Эрик Земмур стал французским националистом. Они, вне зависимости от того, где родились и к каким этническим корням ни принадлежали, были и есть французы по темпераменту, манере мышления, языку. Они – часть французской культуры в той же степени, в какой и она принадлежала им либо ими создавалась.

Но вернемся к теме иммиграции. Невозможность для иммигрантов стать частью французской среды проистекает единственно от яростного нежелания ими воспринимать французскую культуру в качестве своей. Во Франции нет религиозных запретов, согласно Конституции, провозглашается право свободы вероисповедания. Но суть современного ислама заключается именно в его противопоставлении другим культурам и попытках добиться доминирования, как это происходит на территории Французской республики.

Вспомните волну недовольства, обернувшуюся чередой манифестаций, когда во Франции был принят закон о запрете религиозных символов на территории учебных заведений? Иммигранты вышли на улицы требовать от правительства отмены запрета на ношение хиджабов в школах, мотивируя это ущемлением своего религиозного достоинства. А сколько было выступлений и стычек с полицией после закрытия нелегальных мечетей, в которых проповедовали необходимость джихада против европейцев? Едва ли можно винить французов в том, что они не хотят видеть подобного на улицах своих городов. Ведь подлинная проблема мигрантов заключается в том, что они хотят и требуют воспринимать их именно и только такими, какие они есть, не утруждая себя даже попытками стать ближе к коренному населению страны, в которой и за счет которой они живут.

Креолизация в современной Франции – перспектива или мираж?

В июле прошлого года состоялись дебаты между Эриком Земмуром и Жан-Люком Меланшоном, самым, пожалуй, видным представителем социалистов во Франции, лидером партии «Непокоренная Франция». В ходе дебатов активно обсуждался вопрос мигрантов, характеризуя который Меланшон заявил о том, что французское общество находится у истоков процесса креолизации выходцев из стран Африки и Ближнего Востока. По его словам, процесс развивается поступательно и опасаться нечего. Французам стоит лишь запастись терпением и подождать, пока чужеродный элемент станет частью нового мультикультурного общества Франции. Однако обстоятельства, сопутствующие «интеграции» мигрантов во французское сообщество таковы, что их анализ позволяет отнестись к словам лидера социалистов как к обычной демагогии. Доказательствами могут послужить некоторые наблюдения, которые позволяют сделать четкие выводы.

Начнем с того, что свои права иммигранты отстаивают исключительно при помощи манифестаций и акций протеста. На данный момент неизвестен ни один легальный политический лидер из их среды, который бы попытался законными методами, через членство в Парламенте, например, представлять интересы своих земляков. Официальной политической борьбой они пренебрегают, предпочитая размахивать плакатами или громить витрины.

Образование, которое также  могло бы послужить средством не только для интеграции во французский социум, но и повышению удельного веса в нем, согласно их морали и этике, не считается достойным внимания занятием. В любом случае на уровне их менталитета статус образованного человека ниже, чем, к примеру, статус религиозного проповедника или старейшины. Этническое взаимопроникновение иностранцев и европейцев также затруднено в силу религиозных ограничений и племенных традиций.

В профессиональном плане они тоже мало что из себя представляют, поскольку современные промышленность, торговля и финансы требуют образования (светского), опыта работы и интереса к избранной сфере. Современной Европе нужны не поденщики и разнорабочие, а профессионалы, поскольку во всех сферах технологии и программное обеспечение позволяют меньшему количеству людей добиваться больших результатов в работе.

Ощущая и видя все это, а также чувствуя свою неспособность конкурировать с европейцами на равных, выходцы из третьих стран создают на новых местах те единственные формы существования, к которым привыкли – землячества, состоящие из кланов, в свою очередь состоящих из патриархальных семей. При таком положении дел обретение французского гражданства становится фикцией, поскольку само по себе ничего не дает его обладателю. Происходит это не потому, что французское общество настроено против него, а вследствие того, что он сам не склонен реализовывать свои гражданские права.

Глядя в завтрашний день

Если быть честным, хотелось бы верить, что назревшая во французском обществе проблема решаема. Но для того, чтобы ее решить, иностранные мигранты должны сами предпринимать активные шаги к интеграции. Французы – доброжелательный и дружелюбный народ, но вместе с тем – народ сильный, и потенциал его далеко не исчерпан. Стоит отметить, что единение было бы благом для всех, но непременным условием такого единения на территории Франции должен быть закон и европейская культурная доминанта.

Давным-давно Европа выдержала многовековую войну с исламским миром. Это было тяжелое время, которое нет нужды возвращать. И вчера, и сегодня противостояния и конфликты способны принести лишь новые жертвы, но сближение без взаимного уважения невозможно. Если Франции суждено будет стать ареной новой Реконкисты, кто знает, выдержит ли она это, останутся ли силы на то, чтобы двигаться дальше? Но и в случае победы противной стороны цена ее будет такова, что платить ее не будет иметь никакого смысла, тем более что все технологии, блага, да и сама цивилизация суть достижения европейской мысли. И  без коренных европейцев все это исчезнет, открыв дорогу эпохе нового варварства…


249863a95b44d8494779aa042beefb81-1280x853.jpg

1min69

Исследователями отмечено, что за прошедшие две недели наметилась тенденция к интенсификации процесса политической борьбы за пост президента Франции. Президентские выборы, назначенные на апрель 2022года, стали желанной целью более чем сорока кандидатов от различных партий, а также кандидатов, зарегистрировавшихся в статусе самовыдвиженцев.

В настоящий момент окончательно оформились основные полюса политических сил, которые намерены побороться за кресло главы Елисейского дворца. Так правый фланг политического истеблишмента Франции представлен тремя главными кандидатами: Валери Пекресс, Марин Ле Пен и Эриком Земмуром. Именно в таком порядке надлежит перечислять их кандидатуры относительно центра. От «умеренной» Пекресс до «правого радикала» Земмура.

«Правый» фланг: рейтинги и перспективы

Рейтинги «правых» с самого начала президентской гонки были достаточно высоки. По мере развития процесса можно уверенно заявлять о тенденции к их повышению. Так согласно итогам исследования, «Elabe Opinion 2022», проведенного во вторник 7 декабря, стремительно растет популярность Валери Пекресс, которая сможет рассчитывать на 20% голосов избирателей, отставая в первом туре от действующего президента Эмманюэля Макрона всего на 3%. При этом ее рейтинги повысились на 11 пунктов по сравнению с предыдущим опросом. Оценивая популярность кандидатуры Пекресс, необходимо отметить, что старт ее участия в предвыборной кампании был дан 4 декабря. За три дня ей удалось достичь двадцатипроцентного порога, что является превосходным результатом. По данным того же исследования, 15% голосов респондентов будет отдано кандидату партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен, 14% – находящемуся в крайней правой точке политического поля Франции Эрику Земмуру и его движению «Реконкиста». Стоит отметить, что рейтинг Валери Пекресс отмечен тенденцией к устойчивому росту среди всех электоральных групп.

От «красных» до «зеленых» – персоналии «левого» фланга

«Левое» крыло предвыборной гонки отличается необыкновенной пестротой. Среди наиболее значительных его представителей находятся кандидатуры лидера партии «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона, мэра Парижа Анн Идальго и кандидата от движения «зеленых» Янника Жадо. В стане «левых» исследователями отмечается крайне пестрая палитра  политических движений и партий при чрезвычайно скромных рейтинговых показателях каждой из составляющих его сил. Согласно «Elabe Opinion 2022» ни один из кандидатов, входящих в «левый» фланг французского политического истеблишмента, пока не превысил рейтингового порога высотой в 10%.

Так согласно данным исследования, Жан-Люк Меланшон вправе рассчитывать примерно на 8% голосов, симпатии 7% принадлежат Яннику Жадо, мэр Парижа Анн Идальго прочно обосновалась на «скамье запасных», ибо ее шансы не превышают 3% голосов. Шансы, хотя и слабые, у «левых» все же есть. Пожалуй, наиболее разумной стратегией для их лагеря будет принятие предложения Анн Идальго, заявившей о создании единого блока всех представителей «левого» направления. Препятствием на этом пути будет слишком большое количество  векторов, которые нужно будет свести в одну точку. Если блок все-таки будет создан, а из его радужного спектра все же будет выдвинут единый кандидат, программа которого устроит всех, то шансы какие-то, возможно, есть. Выиграть президентскую гонку – вряд ли, а вот результативно поучаствовать (правда, только в формате блока) – вполне.

Пустота центра или центр пустоты

В отличие от «правого» и «левого» крыльев, со свистом рассекающих облака вокруг политического Олимпа Франции, лагерь «центристов» больше всего напоминает виннипуховский «горшочек без меда», то есть форму без содержания. Единственной сколько-нибудь известной фигурой в центре является кандидатура Жана Лассаля, лидера политической партии «Будем сопротивляться». О рейтинге этого кандидата в исследованиях, касающихся грядущих выборов, пока не упоминалось. Но для сравнения стоит обратиться к его «достижениям» на выборах 2017 года, в которых он также участвовал в качестве кандидата в президенты. Тогда 23 апреля Лассалю по прихоти политической фортуны было послано лишь 1,21% голосов в первом туре. В общем рейтинге кандидатов ему не удалось подняться выше седьмого места среди одиннадцати конкурентов. Результат, что и говорить, впечатляющий своей скромностью.

О чем молчит действующий президент?

Позиция Эмманюэля Макрона в отношении его возможного участия (либо потенциального неучастия) в президентских выборах может быть охарактеризована как сочетание молчания сфинкса и улыбки авгура. Ситуация, создавшаяся в процессе предвыборной гонки, характеризуется одним чрезвычайно интересным моментом, касающемся его кандидатуры. Дело в том, что действующий глава государства пока ни словом не обмолвился о своем будущем участии в грядущих выборах. Казалось бы, что здесь странного? Его предшественники Франсуа Олланд и Николя Саркози, осуществив свои президентские полномочия на протяжении одного срока каждый, не выразили желания баллотироваться на второй.

Пожалуй, можно отметить один нюанс, который мог бы пролить свет на логику их решений. С момента начала осуществления должностных полномочий, оба предшественника Макрона стали раз за разом бить антирекорды популярности, сделавшие невозможным продолжение их президентской карьеры. Здесь свою роль сыграли и мировой финансовый кризис 2008-2009 годов, и ряд дорогостоящих затяжных военных операций в Центральной и Западной Африке, и внутриполитический кризис, вызванный захлестнувшим Францию потоком неконтролируемой иммиграции…Казалось бы, любого из этих пунктов было бы достаточно даже по отдельности для потери популярности любым политическим деятелем.

Опыт одного человека никогда не бывает идентичен опыту другого, даже если им приходилось действовать в аналогичных ситуациях. Сходна ли логика мышления Эмманюэля Макрона с мотивацией (вернее – демотивацией) обоих его предшественников? Чтобы понять это, необходимо проанализировать особенности периода, на протяжении которого штурвал французской республики находился в его руках. Предположительно, это должно позволить сделать определенные выводы.

Шкипер Макрон: подводные течения, рифы и маяки

Эмманюэль Макрон, как и абсолютно все лидеры государств, подходящие к черте окончания президентского срока, успел накопить достаточно много пунктов в послужном списке, которые могут обратиться в тяжелые жернова на шее их обладателя, под тяжестью которых ему суждено найти вечный покой на дне океана большой политики. В своем антиактиве действующий президент мог бы похвастаться весьма внушительной коллекцией. Так одним из часто озвучиваемых обвинений в его адрес служит якобы безоглядное следование в политическом кильватере США.

Вспомним встречу Большой двадцатки в Риме в конце октября-начале ноября текущего года. Эмманюэль Макрон больше часа ждал появления президента Байдена для того, чтобы удовлетвориться пятью-семью общими фразами о важности партнерства обеих стран и важности политической роли Франции в Европе. А произошло это, прямо скажем, неприглядное событие, на фоне вопиющего скандала об одностороннем отказе Австралии от заказа на постройку французскими судостроителями подводных лодок. И произошло это потому, что Австралия, США и Великобритания заключили между собой новый военно-политический пакт, напрямую затрагивавший интересы Франции – их партнера по блоку НАТО.

В числе претензий к президенту его оппоненты называют непоследовательную политику в вопросах, связанных с нелегальными мигрантами. «Справа» критикуют за слабость и безволие, неумение либо нежелание взять разрешение острой ситуации под свой жесткий контроль. «Слева» упрекают в национализме и недемократичности, нежелании идти на компромисс и попытках Елисейского дворца «закручивать гайки» в вопросах, касающихся уличных протестов. К слову о протестах – французская общественность и раньше не стеснялась демонстративно показывать свои недовольство и несогласие. Во время президентства Макрона ни одна неделя не проходит без разгона манифестаций или хотя бы без вмешательства полиции, когда очередные несогласные по зову соцсетей выходят на улицы «добиваться прав».

Никаких позитивных изменений правительство Эмманюэля Макрона не добилось в процессе урегулирования вооруженного конфликта на Донбассе, несмотря на то, что с момента первого заседания стран «Нормандской четверки» прошло уже два года. Да что говорить об Украине, когда с самым ближним соседом – Великобританией – начата (без преувеличений) «таможенная война»! Франция в качестве страны-председателя Евросоюза не смогла воспрепятствовать выходу из альянса страны Туманного Альбиона, и тем самым был проложен путь к демонтажу организации общеевропейского единства.  Завершающими штрихами к картине служат все более тревожные слухи о новых мутациях коронавируса, смене политических режимов в странах третьего мира и экономической экспансии Китая по всему земному шару…

Согласно элементарной логике, кого угодно всегда можно обвинить в чем угодно. При этом, обвиняя, было бы этично выслушать речь защиты. Что касается «народных волнений» и недемократических мер по отношению к ним – напомним о деле Александра Беналля, бывшего начальника охраны Президента. Он лично бросился задерживать манифестантов и применил насилие в отношении двоих человек. Итог – судебное разбирательство и доказанная вина, повлекшая наказание и увольнение с занимаемой должности. При этом в Елисейском дворце не сказали ни слова в его защиту, предоставив суду действовать без давления извне. Ранее после очередной серии беспорядков Эмманюэль Макрон в интервью высказал свое мнение о произошедшем. По его словам, им как Президентом республики, право на митинги и выражение недовольства гражданами признается законным. И это в то время, когда с улиц еще не закончили убирать горящие урны и осколки разбитых витрин!

Что касается внешней политики – ситуация здесь действительно сложная. Но вот вопрос, на который ни один из критиков Макрона не в состоянии дать ответ: а что, собственно, стоило сделать, будь на его месте кто-либо другой? Нужно было вызвать Байдена на дуэль? Нужно было объявить войну Соединенным Штатам, Великобритании и Австралии? Великобритании, кстати, два раза, поскольку таможенный конфликт и Brexit можно было бы счесть личным оскорблением.

Запутанная нить Ариадны

Ясно, что современная концепция развития общества, какой она видится большинству, должна быть только такой: от хорошего к лучшему, от радости к счастью, от счастья – к полной эйфории. Но ожидания и реальность – вещи не тождественные, и говоря о большой политике, стоит, пожалуй, провести аналогию с хирургической операцией, главный принцип которой: «не навреди!». Поэтому стоит подумать о том, так ли уж плох Макрон на своем месте, поскольку, возможно, хорошего в период его правления произошло немного, но лучшее – то, что, возможно, удалось избежать коллапса, а это уже не мало.

В его активе можно назвать то, в чем его упрекнула кандидат в президенты Валери Пекресс: «Макрон хочет всем нравиться, я же хочу просто работать». Хорошие слова, но стоит ли за ними что-то? Если говорить о сравнении Эмманюэля Макрона (представим на время, что он все же решил баллотироваться на выборах) с его оппонентами, то здесь есть, над чем подумать. Предвыборная кампания госпожи Пекресс, если резюмировать сказанное ею в своем заявлении, должна иметь девиз «за все хорошее против всего плохого!». Звучит отлично. Но лишь в качестве тоста на юбилее пожилого родственника, никак не в политике. Старинная русская поговорка гласит: «Обещать – не значит жениться». По аналогии, в процессе предвыборной борьбы никто не скупится на обещания, но чем они обернутся, буде означенный кандидат встанет перед необходимостью их исполнять?

Марин Ле Пен – старый игрок политических баталий, имеет огромный опыт в партийной борьбе и оппозиционной работе. Но вот парадокс – как быть «против» – знает каждый, это легко. А вот как быть «за»? Представим, что президент – Ле Пен. Что тогда? Закрытие границ, выход из НАТО (из Евросоюза бывшие партнеры сами попросят), государственное регулирование экономики? В общем, авторитаризм, а там – куда кривая выведет.

Наконец – Эрик Земмур. Фигура на политическом Олимпе Франции новая (по крайней мере, в амплуа кандидата), а посему крайне яркая и привлекательная в своей убежденности, вере и харизме. Но его политическая программа при ближайшем рассмотрении состоит исключительно из одних лозунгов. Обозначить проблему и решать ее – не одно и то же. Фигура Земмура привлекает тем, что он якобы знает дорогу, он готов брать на себя ответственность и идти до конца, как горьковский Данко, освещая сердцем-факелом путь всему французскому народу. Достойно уважения, конечно, только как-то жутковато становится от такой убежденности. История знает примеры, когда от пламени факельных шествий заполыхал пожар, обративший в прах и пепел половину мира. А ведь тоже начиналось все с разговоров о величии нации, месте под солнцем и «возвращении своего».

«Левые» кандидаты в президенты даже все вместе взятые вряд ли вообще способны составить конкуренцию Макрону. Достаточно взглянуть на их избирательные программы. Те же лозунги «за все хорошее» плюс государственный ошейник на горло капиталу, свобода, равенство и братство. И все это на фоне заигрывания с меньшинствами – национальными, сексуальными и прочими.

Ultima Ratio

Несмотря на критику со стороны противников, у Эмманюэля Макрона есть ряд значительных преимуществ, способных обеспечить ему победу на апрельских выборах, если он все же заявит о своем намерении участвовать в них. Для начала – он моложе своих оппонентов и, в отличие от них уже обладает опытом работы на посту президента. По образованию он – экономист и банкир, а уж после – политик. Поскольку подавляющее большинство трудностей современной Франции связано именно с финансами (остальные проистекают из них), в этой сфере ему принадлежит неоспоримое преимущество. Сей факт, кстати, убедительно им доказан в ходе теледебатов с Марин Ле Пен, обнаружившей весьма посредственное владение вопросами экономики.

Во внутренней и внешней политике им выбрана самая тяжелая и неблагодарная, но, тем не менее, единственно возможная линия поведения – стремление найти баланс и не допустить катастрофы. Наполеоном Бонапартом быть, что называется, «круто», но не стоит забывать, как завершилась его карьера, чем закончилась его жизнь и чего стоили Франции его внешнеполитические авантюры. Кроме того, по итогам исследования «Elabe Opinion 2022», именно действующему президенту Макрону, даже не заявившему о намерении переизбираться на этот пост, принадлежит сейчас большинство голосов избирателей. Согласно прогнозам на первый тур голосования, Макрон может рассчитывать на 23% голосов.

Есть, правда, сведения о том, что если продолжить имеющуся статистическую кривую роста рейтингов, во втором туре победу одержит Валери Пекресс при соотношении сил 52% голосов в ее пользу к 48% – в пользу Макрона. Но до второго тура может произойти многое, в данный же момент Эмманюэль Макрон – лидер гонки, в которой он, судя по всему, решил дать противникам очень солидную фору. Кроме того, цифры опроса показывают, что на данный момент за кандидатуру действующего президента намерены голосовать семь человек из десяти.

Трудно утверждать наверняка, какое будущее ждет Пятую республику, и кто возглавит ее на этом пути. Однако имеются все основания предположить, что Эмманюэль Макрон все же прячет в рукаве своего козырного туза, которого намерен выложить на стол в большой игре, в апреле будущего года.


Михаил17.12.2021
756390740789513.jpg

1min200

В начале декабря президент Франции Эмманюэль Макрон презентовал приоритетную задачу своей работы председателем в Совете ЕС, к которой он приступает на 6 месяцев в январе. Французское правительство намерено пересмотреть правила Шенгенской зоны, такая информация была обнародована на страницах зарубежных СМИ. Кроме того, Париж ориентирован на защиту внешних границ Европейского союза повышение возможностей в координации служб по вопросам нелегальных мигрантов.

Как сказал президент, пока председателем будет французская сторона, реформирование Шенгенской зоны пойдет в 2 направлениях: управление политикой, а также забота о внешних границах Евросоюза. «Государства, находящиеся по периметру границы ЕС, имеют полное право рассчитывать на помощь агентства по безопасности внешних границ Frontex» – высказался Макрон.

Предпочтительной задачей Франции за время срока председательства президент объявил суверенитет Европы. Евросоюзу необходима определенная свобода в решении различных вопросов, независимость и самостоятельность.

Незадолго до этого была обнародована информация, что Советом Евросоюза инициирована организация агентства в Европе по предоставлению убежища. Формирование подобного органа производится в связи с созданием обновленного Пакта по миграции, согласование которого на данный момент идет в Евросоюзе. Документ предполагает, что принимать и возвращать мигрантов – это совместная ответственность всех 27 государств, входящих в ЕС.


Алексей14.12.2021
729s.jpg

1min207

Французские войска покинут Тимбукту во вторник, что является значительным сокращением девятилетней дислокации в сахарской стране. Именно там в феврале 2013 года тогдашний президент Франции Франсуа Олланд официально объявил о начале военной интервенции Франции, направленной на искоренение джихадистских повстанцев.


Михаил08.12.2021
359-1280x945.jpg

1min248

По поводу изучения вопроса об отправке вооруженных сил в регион Сахель, о чем был сделан запрос со стороны Франции, высказался министр обороны Греции. 

В беседе с журналистами новостного канала Никос Панайотопулос уточнил, что, хотя и нет острой необходимости переброски боевых частей, но есть просьба со стороны Франции, которую необходимо удовлетворить. В политических и военных кругах Греции уже рассматривается переброска войск в данный регион. Речь идет не о военных советниках, которые уже работают на месте, а именно о войсках Вооруженных сил. 

Как отметил министр, пакт о сотрудничестве, не так давно подписанный Францией и Грецией, предполагает оказание поддержки в случае актов агрессии третьих стран. Он указал на то, что «поскольку Франция обязалась поддержать нас в случае нападения Турции, Греция также считает своим долгом оказать всяческую помощь в контексте соглашения».

Переброска военных в регион Сахель не является прямым следствием подписанного документа, как указал министр. Это действие вытекает из более долгосрочных союзнических отношений двух столиц – Парижа и Афин.

Пакт об обороне и безопасности между Грецией и Францией был подписан в конце сентября, во французской столице. В договор вошло не только оказание всех видов поддержки, в том числе и военной, но и обязательство греков на приобретение 3 фрегатов у предприятий Naval Group и MBDA. Приблизительная стоимость контракта близка к 2-3 миллиардам евро.

С 2013 года длится военная операция Франции в регионе Сахель. До сих пор продолжается борьба с террористами, а также попытки урегулировать ситуацию в целом. Началось с операции «Сервал» в Мали, где боевые действия велись против туарегов и радикальных исламских группировок. К августу 2014 года военные действия разрослись по всей территории Сахель, а сама операция была переименована в «Бархан».

Как известно из источника в Минобороны, около пяти тысяч военных участвуют в операции. Лидер Франции, Эмманюэль Макрон объявил об изменении формата военного присутствия в этой части Африки, а непосредственно военная операция будет преобразована. Он предполагает дальнейшее присутствие в регионе, как альянс стран, входящих в него, и прочих возможных партнеров.


Михаил07.12.2021
6870318_original.jpg

1min219

Стартовало строительство первого из двенадцати тральщиков, которые были заказаны по программе, объединившей ВМС Бельгии и Нидерландов. СМИ сообщают, что на церемонии присутствовали адмирал Мишель Хоффман от бельгийских ВС и генерал Онно Эйхельсхайм от Голландии.

Ответственность за изготовление судов в Конкарно, на верфи Piriou, возложена на объединенное предприятие Kership. Оно включает в себя компании Naval Group, Piriou, ECA Robotics от Франции и Flanders Ship Repair от Бельгии. Один корабль предполагается передать заказчику к 2024 году (в Бельгию), следующей аналог этого судна получит Голландия еще через год. 

В оснастке двенадцати кораблей появится около 100 беспилотников, ориентированных на решение различных задач. Конкретнее – роботизированные катера, разработанные ECA Robotics, внедренные в систему противоминного комплекса судна.

Согласно официальному источнику, тральщики будут иметь следующие характеристики: водоизмещение до 2,8 тысяч тонн; 82 м длина корпуса; в составе экипажа: основное количество – 30 человек, при необходимости – 33 дополнительно; развивает скорость до 15 узлов; максимальное расстояние от берега 3,5 тысяч морских миль; на вооружении стоят: 40-мм пушка, боевые модули с удаленным управлением.


Алексей03.12.2021
727s.jpg

1min209

Особый интерес Франции к Ближнему Востоку определяется важнейшими интересами безопасности, торговли, культурных и социальных обменов. В последнее десятилетие Париж всё более активно работает в регионе, стремясь поддержать контроль над ядерной программой Ирана и выступая посредником в продолжающемся конфликте в Ливане.


Алексей22.11.2021
720s.jpg

1min253

Премьер-министр Франции Жан Кастекс представил гражданам страны десятилетний план с бюджетом в 1,91 млрд евро, направленный на возрождение и преобразование пострадавшего от пандемии туристического сектора.


Arrive-in-Tanzania-2-SMALL.jpg

1min328

18 ноября, королевство Марокко отмечает важнейший из своих государственных праздников – День Независимости. Этот день стал главным государственным светским праздником для Марокко, поскольку 18 ноября 1956 года для марокканского государства стал днем празднования двух событий, определивших развитие Марокко на много десятилетий вперед: отмечают одновременно День Независимости и день возвращения на престол ее законного правителя – Мухаммеда V, положившего начало процессу демократизации арабского султаната Марокко, совершившего открытие для современной Европы границ и экономического пространства этой древней страны, государства с богатой и яркой историей, расположенного в северо-западной части африканского континента.

Для всех, кто знаком с историей XX века, название государства Марокко должно вызывать устойчивые ассоциации с французской колониальной империей. Действительно, султанат Марокко находился под протекторатом Франции, но при этом сохранял формальную независимость. В этом заключалась отличительная черта политического статуса Марокко на карте мира в те годы.  Фактически являясь частью французских колониальных владений в Северной Африке, государство сохраняло юридическую независимость, и на таких двойственных условиях вынуждено было вращаться в орбите политики Елисейского дворца на протяжении сорока восьми лет – с 1904 по 1956 годы.

Марокко до французского владычества

За всю свою долгую политическую историю территория современного Марокко была частью многих государственных образований. В I тысячелетии до нашей эры его территория входила в состав Карфагенской республики. После падения Карфагена и его разрушения войсками римского полководца Публия Корнелия Сципиона, на его месте была образована административная единица римского государства – провинция Африка. В V веке нашей эры на этих землях возникло государство, созданное в ходе завоевания побережья Северной Африки германским племенем вандалов. Веком позже территории средиземноморского побережья Африки в результате походов византийского полководца Велизария были объединены в провинцию Византийской империи под названием Африканского или Карфагенского экзархата (провинции).

В 682 году начинается завоевание Северной Африки племенами арабов, в результате которого вся северная часть континента становится частью империи продолжателей походов пророка Мухаммеда. В 784 году бежавший из Аравии имам Идрис ибн Абдаллах основал здесь свое государство. На протяжении долгих веков территория Марокко последовательно входила в состав государства Альморавидов, со столицей в Кордове, объединившее обширные пространства Испании, Португалии и Северной Африки. После падения Кордовского халифата во время правления династии Альмохадов, Марокко удалось сохранить суверенитет, оттеснить испанцев и португальцев и расширить свои границы до побережья Гвинеи. В XVII-XVIII веках побережье Марокко стало считаться «пиратским государством», поскольку все его города в прибрежной полосе от Агадира до Танжера были превращены в базы пиратов-выходцев из стран Северной Африки и Ближнего Востока. Здесь же функционировали крупнейшие в мире рынки работорговли.

В окружении французских владений

Ситуация в североафриканском регионе начала кардинально меняться по мере укрупнения колониальных владений французской империи на континенте. Так побережье Атлантического океана от впадения в него реки Конго до ливийско-египетской границы  официально стало частью французских колониальных владений либо попало в сферу политического влияния Елисейского дворца. Фактическая разница была малозаметна, поскольку истинный статус африканских территорий определялся гарнизонами Иностранного легиона, расположенными в фортах, затерянных среди пустынь и джунглей, и осененных французским триколором.

Султанат Марокко неизбежно должен был войти в политическую орбиту Франции, поскольку его территория была окружена собственно французскими колониальными владениями – Западной Сахарой и Алжиром. Конец XIX века был ознаменован противостоянием в североафриканском регионе трех колониальных держав – Франции, Великобритании и Испании. В ходе борьбы за распределение сфер влияния европейские державы пришли к определенному паритету. В рамках ряда договоренностей Великобритания и Франция признали право Испании на города-порты Сеута и Мелилья на средиземноморском побережье Марокко. Кроме того, к испанской короне отходили острова Чафаринас, расположенные в Средиземном море в трех километрах от порта Мелилья. Помимо прочего, султанат Марокко передавал Испании во владение область Сиди-Ифни на юго-западном побережье страны. Эти присоединения были сделаны Испанией в ходе Испано-Марокканской войны 1859-1860 годов, верх в которой одержала Испания.

Раздел «по-честному»

Между собой Франция и Великобритания заключили соглашение 8 апреля 1904 года, согласно которому разделили большую часть африканского континента на сферы влияния. Марокко вошел в сферу политических интересов французской колониальной империи. Говоря об этом соглашении, стоит отметить характерный факт: колониальные державы, произведя фактический раздел территорий, даже не подумали уведомить о своем решении султана Марокко, несмотря на то, что формально султанат являлся суверенным государством, был признан мировыми державами и проводил самостоятельную внешнюю политику в рамках своих возможностей.

Тем не менее, раздел все равно произошел. Логика оценки государственных решений не бывает тождественна логике общечеловеческой. Если между людьми закономерно существование уступки, прощения, снисхождения, то мотивы поведения государств почти всегда определяются с позиций силы. Так положение береговой линии Марокко было слишком выгодным для торговых и военных целей французской колониальной империи, чтобы дать султанату возможность оставаться независимым. Маленькой прибрежной стране было нечего противопоставить мощнейшей европейской державе, удерживающей под своим жестким контролем половину африканского континента. А рост политических амбиций французского истеблишмента шел рука об руку с притязаниями торгово-промышленных кругов. Итогом процесса стало неизбежное использование штыка французского легионера в качестве инструмента, обеспечивающего наполнение кошелька французского торговца.

Выгоды нового приобретения

Установление протектората над Марокко было выгодно Франции, поскольку теперь береговая линия ее владений в Африке не имела разрывов, что обеспечивало лучшую логистику в торговых операциях и повышало степень безопасности колониальных владений. Собственно территория Марокко в расстановке приоритетов колонизаторов большой роли не играла. Кроме прочего, марокканское побережье обеспечивало для Франции возможность контроля над Гибралтарским проливом. Такое положение владений давало возможность допущения либо недопущения проникновения судов иных государств из Атлантического океана в Средиземное море, что было чрезвычайно важно, поскольку у мировых держав (речь идет о кайзеровской Германии) появился потенциальный конкурент в процессе раздела колониальных сфер.

Тевтонские конкуренты

В 1905 году Германия попыталась заявить о себе на североафриканских территориях. Так кайзер Вильгельм II прибыл в Танжер и в публичном выступлении предложил султану Марокко поддержку Германии. С этой целью он выступил инициатором заключения германо-марокканского оборонительного союза. Французская дипломатия заволновалась, поскольку со своей стороны активно пыталась добиться допуска султаном в страну своих советников, а также лоббировала интересы национального капитала, борясь за предоставление крупных концессий представителям французских деловых кругов.

Позиция Германии вызвала политический кризис, впоследствии названный Танжерским. Суть происходящего заключалась в том, что как самый молодой из политических игроков Европы, кайзер Вильгельм II был лишен колоний, поскольку на момент объединения Германии в 1871 году весь существующий на тот момент мировой колониальный пирог был поделен. И в то время как Франция, Великобритания, Голландия, Испания и Португалия восседали за торжественным столом, молодая Германская империя была вынуждена топтаться возле черного хода.

«Танжерский кризис» и «агадирский инцидент»

Жесткое противостояние Германии и Франции по вопросу Марокко едва не вызвало общеевропейскую войну. Германия намерена была помешать установлению французского протектората, что вызвало противодействие со стороны Великобритании. Британский флот вошел в Гибралтар и обстановка в регионе стала критической.

С целью разрешения кризиса 7 апреля в Альхесирасе (Испания) был подписан договор, согласно которому Германия, оставшись в меньшинстве, отказалась от своих претензий. Французский протекторат оказался также под вопросом, его юридическое установление было отложено на пять лет.

По истечении пятилетнего срока франко-германский кризис вновь разразился на территории Марокко. В июне-октябре французские войска под предлогом защиты от стихийных уличных волнений французского гражданского населения оккупировали город Фес. Оккупация одного из старейших и наиболее крупных городов Марокко означала фактическое установление протектората Франции на территории марокканского султаната.

В ответ на это в Германии был разработан ряд контрмер, в который входил ввод судов германского флота в гавани портов Могадор и Агадир якобы с целью защиты от возможных волнений промышленных объектов германского капитала, расположенных там. На деле Германия намеревалась получить от Франции «отступные». Это должна была быть либо денежная компенсация за последующее невмешательство в колониальные планы Елисейского дворца, либо предоставленная в колониальное владение Германии некая территория по согласованию между сторонами. В марокканские воды вошла канонерская лодка «Пантера» из состава военно-морского флота Германии. Она бросила якорь на рейде порта Агадир. Стороны приступили к переговорам, в результате которых требование об отдаче Германии Французского Конго Франция сочла недопустимым. Великобритания заявила, что не допустит утверждения Германии ни в проливе Гибралтар, ни на западном побережье Марокко.

Результатом переговоров стало подписание франко-германского соглашения в ноябре 1911 года. Согласно ему, Марокко был безоговорочно признан протекторатом Франции, Германия же получала лишь небольшую часть Французского Конго, расположенную на побережье реки Конго. Вместо крупной колонии Германия получила лишь небольшой участок заболоченной поймы тропической реки. «Немецкие империалисты подняли шум на весь мир, и только для того, чтобы в конце концов, испугавшись, удовольствоваться клочком болот», – так прокомментировал соглашение французский премьер-министр Кайо. Позиция самого Марокко по вопросу об установлении протектората ни одну из мировых держав не интересовала.

 

Протекторат Марокко

В ходе двух последовательных кризисов протекторат Франции над Марокко был окончательно установлен. Французский капитал получил в лице новой сферы влияния очередной рынок дешевой рабочей силы, сбыта одних товаров и производства других. На территории Марокко с привлечением инвестиций из Франции развивались текстильная и горнодобывающая промышленность, сельское хозяйство и рыбный промысел. По марокканским пустыням пролегли железные дороги, в стране развивалось банковское дело.

С началом Первой мировой войны французские военные представители активно вербовали население Марокко в действующую армию для участия в боевых действиях на территории Европы. Стоит отметить, что марокканцы шли служить во французскую армию охотно, пополняя ряды формируемых военной администрацией туземных формирований. Марокканцами укомплектовывались подразделения спаги, зуавов, тиральер, а также части Французского Иностранного легиона. Их боевой путь пролег по территории всей охваченной войной Европы. Марокканским стрелкам выпало стать силой, решившей исход битвы за Париж, сделавшей возможным «Чудо на Марне». После их части участвовали во всех боевых операциях французской армии вплоть до ноября 1918 года, когда было заключено Компьенское перемирие. Потери марокканских частей в Первую мировую войну составили порядка 8000 человек.

Обретение независимости

После окончания Второй мировой войны султан Марокко Мухаммед бен Юсуф стал требовать от французской администрации независимости. С этой целью им были подготовлены списки требований для Президента и Парламента Франции. Документы эти не были приняты к рассмотрению и в стране начались волнения. Генеральный резидент Франции в Марокко генерал Жюен потребовал у султана прекратить беспорядки, на что получил категорический отказ. Султан был помещен под домашний арест, а стихийно возникшие волнения продолжали нарастать. Демонстрации переросли в вооруженную борьбу, французская администрация взяла курс на силовое подавление недовольства. Попытки колониальных сил подавить восстание привели к эскалации конфликта. После ареста султана антифранцузские силы перешли к партизанской борьбе. Кроме того, в стране, лишенной легитимной власти, произошло восстание берберов, свергших ставленника Франции пашу Марракеша Тхави аль-Глави. Выступления присходили в разных частях страны и, не имея возможности овладеть ситуацией, а следовательно, восстановить колониальный контроль над протекторатом, французам пришлось сделать ставку на султана. Возвращенный на престол в 1956 году султан Мухаммед бен Юсуф принял королевский титул и возглавил страну, в которой провозгласил конституционную монархию.

Марокко и Франция сегодня

Провозглашение независимости Марокко не стало поводом для отдаления Марокко от Франции. Несмотря на полную самостоятельность во внешнеполитическом курсе и вопросах экономического развития, Франция не перестала играть по отношению к Марокко ту роль, которая выпала ей. Так в политическом отношении Марокко является традиционным союзником Франции и США в североафриканском регионе (статус главного союзника США, не входящего в блок НАТО, королевство получило в 2004 году).

Тогда же были подписаны торговые соглашения между Марокко, США и ЕС. В настоящее время французский капитал продолжает активно осваивать марокканский рынок, чему способствует заключение в 2012 году Соглашение о свободной торговле с Евросоюзом. На данный момент Франция занимает второе после Испании место в рейтинге партнеров Марокко по экспорту, где ее доля составляет 22,6%, по импорту – 12,2%. Марокко также является одним из наиболее активно развивающихся государств Франкофонии, членом которой является с 1981 года.

Взаимоотношения Марокко и Франции сегодня являют собой, на мой взгляд, наиболее конструктивное использование опыта колониального сосуществования. Его суть заключается в том, что, несмотря на бурное совместное прошлое, исторический путь которого оставляет обширное поле для взаимных претензий, оба государства оценивают будущее с партнерской точки зрения. Подобный подход, безусловно, делает честь политическим элитам обеих стран, являя собой пример того, в каком русле должны развиваться отношения между развитыми и развивающимися государствами в наше время.



О нас

Журнал SLON – вестник Лазурного берега Франции и Монако. Рассказываем про общество, бизнес, недвижимость, частную авиацию и яхты.


Наш InstagramНаписать редактору

Позвонить в редакцию



Подписка

Мы тоже не любим спам, поэтому наши рассылки полезные. Подписывайтесь!



Рубрики