Антон Прошенков, Автор в SLON

scale_1200.jpg

1min66

Импульсы колонизации и «лишние люди»

Созданная Эмаром Клермоном де Шастом концепция освоения Нового Света стала гармоничным сочетанием  перспектив выгодной торговли для французских негоциантов и политических перспектив для королевской власти. То и другое было одинаково важным, поскольку торгово-промышленные круги финансировали будущие колонизационные процессы, а власть короля обеспечивала их легитимность, политическую и правовую составляющую вопроса. Что касается конкретного интереса короны в формировании экспедиции, то он заключался в следующем: в случае успеха и расширения торговли Канадско-Акадской компании в казну должны были бы поступать налоги, посему финансовая выгода в этом случае была бы очевидна. В случае безуспешных попыток поставлять канадскую пушнину на французский рынок, казна ни сантима не потеряла бы. Помимо прочего, развитие колониальных поселений в Новой Франции дало бы возможность избавиться от нежелательных элементов, находившихся внутри французского общества. О чем же идет речь?

Франция по завершении разнообразных войн 17 столетия имела в своем распоряжении огромное количество людей, применения талантам которых гражданская жизнь не предусматривала. Это были оказавшиеся не у дел и без гроша в кармане бывшие солдаты, наемники, кондотьеры и джентльмены удачи всех мастей. Полвека нескончаемых войн воспитали несколько поколений людей, для которых средствами добывания хлеба насущного стали не плуг и борона, а мушкет и шпага. Кроме походной жизни они не знали ничего, и, будучи рождены посреди военного лагеря, вскормлены с кончика пики и взрощены под звуки пушечной канонады и грохот барабанов, не знали никакого другого ремесла, кроме ремесла солдата. Их миром была война.

Стоит ли говорить о том, что навыки этих людей, их ценности и восприятие жизни вне военных действий были ни к чему не пригодны, а вследствие этого просто опасны? Они были завсегдатаями портовых трактиров и борделей, разбойниками с большой дороги, зачинщиками драк, вечными участниками дуэлей и поножовщин. И король, прекрасно понимая природу их грубых и прямолинейных душ, активно способствовал их оттоку с территории своего государства. А поскольку в пределах всей Европы обстановка была точно такой же, у сорвиголов  и авантюристов  подобного типа был один выход – Атлантика и Новый Свет. Именно им предстояло стать тем человеческим материалом, которому суждено было закладывать основы нового общества в Новой Франции.

Взрывоопасный материал

Логика принятия решения королем была не нова. История знает немало подобных примеров, когда сразу же после завершения гражданских войн центральная власть предпринимала захватнические экспедиции: чем дальше находились земли, которые предполагалось захватить, тем было лучше. И чем меньше шансов для этого имелось, тем активнее происходила вербовка будущих участников. Именно для этого были организованы знаменитые Крестовые походы, когда становление национальных государств и абсолютных монархий в Европе не нуждалось в таком количестве рыцарей, каковое находилось на их территории.

Именно такова была логика объединителя Японии сёгуна Токугава Иэясу в 1600 году. Едва успев одержать победу при Сэкигахара, завершившую трехсотлетнюю гражданскую войну, Иэясу предпринял одну за другой две военные экспедиции через Корейский пролив, поставив им целью захват всего Корейского полуострова. Финал большинства подобных предприятий вполне предсказуем. Чем больше смельчаков и авантюристов сложит голову в чужой земле, тем более спокойной будет жизнь в родной. Буде таковое случится, что предприятие увенчается успехом (всякое ведь бывает), владыка, указавший путь, пожнет положенные ему лавры. Если нет – вернувшиеся из похода будут объявлены героями, затем преданы забвению, но верховная власть в авантюрах подобного рода не терпит поражений никогда.

Будущие колонисты

Если последовательно взглянуть на импульсы, давшие начало волнам иммиграции в Новый Свет именно из Франции, перед нашим взором предстанет весьма любопытная картина. Если представить процесс колонизации как переселения в качестве синусоиды, то пики ее придутся на начало и конец XVII века.Завершение Религиозных войн и создание Канадско-Акадской компании привлекли в Новую Францию бывших солдат, разбойников и наемников.

Вторая волна колонизаторов выплеснулась на берега Канады в результате реформ кардинала де Ришельё в 20-е годы XVII века. Нам с вами этот период знаком по фильму «Три мушкетера». Помните, один из героев поет: «Хоть Бог и запретил дуэли, но к шпаге чувствую талант». В песне идет речь о запрете на дуэли друг против друга, явившемся одним из шагов кардинала по реформированию и укреплению института монаршей власти во французском государстве. По инициативе кардинала был принят королевский закон, каравший тюремным заключением дворян, обнажавших шпаги в бытовых ссорах.

Что же плохого усмотрел кардинал в стремлении смыть обиду кровью? Суть явления заключалась в том, что в поединках, происходивших по поводам, а чаще без таковых, дворянство видело проявление лихости, доблести и благородства. Итогом же процесса становилось непрестанное размахивание лихой сталью, в результате которого представители элиты тогдашнего общества – дворяне – гибли или получали тяжелые ранения столь же часто, сколь и бессмысленно. Дворянская кровь лилась не во благо Отечества, а по прихотям забияк. То время даже создало расхожий тип дворянина – задиры, выхватывающего шпагу, лишь увидев направленный на него пристальный взгляд. Таковы д’Артаньян и его друзья, кумиры нашего детства. Для подобных им даже родилось специальное прозвище – «бретёры», произошедшее от названия типа холодного оружия – «бретта» – гибкая шпага, служащая для нанесения молниеносных колющих ударов.

Так вот, эти самые бретеры, в основной массе своей – мелкопоместные или безземельные дворяне, их незаконнорожденные дети, «рыцари, лишенные наследства», хлынули в Новую Францию, поскольку там запретов на дуэли не существовало, а возможности построить карьеру и разбогатеть, судя по слухам, имелись. Притом, что средствами обогащения должны были быть шпага и мушкет. Для них это был мир, в котором, как во времена легендарного Роланда, можно было добыть богатство, почет и уважение при помощи острой стали. А что касается опасности – она лишь горячила их кровь и служила лишним стимулом для проявления храбрости и мужества. Кроме того, по инициативе Ришельё государство даровало дворянство торговцам – пайщикам североамериканских компаний, каперам и пиратам, не состоявшим на французской службе, но являющимся этническими французами.  Так пиратство и торговля – ранее малопочтенные явления, стали обрастать флером романтичности и благородства.

Помимо «джентльменов удачи» поток колонистов включал в себя огромное количество людей различных профессий, вынужденных покинуть родные берега, вследствие религиозного преследования. Речь идет о гугенотах. Несмотря на формальное право свободы вероисповедания в отношении протестантов, они не переставали подвергаться религиозным притеснениям. Генрих IV сделал попытку ликвидировать раскол во французском обществе, но его преемники продолжали целенаправленно бороться с гугенотами. Так кардинал Ришелье, проведя очередную «внутреннюю» войну против них, завершил ее взятием последнего оплота гугенотов – портовой крепости Ла-Рошель 28 октября 1628 года.

Несмотря на дарование побежденным королевского прощения и формальное отсутствие угнетения по религиозному признаку, множество гугенотов сочтя невозможным далее проживать во Франции, эмигрировали на неосвоенные канадские земли. Среди них было множество негоциантов, моряков, ремесленников и крестьян. Для них «страна канад» была поистине «обетованной землей», свободной от религиозных преследований, главенства католической церкви и давления со стороны официальных властей. А что касалось возможных опасностей, связанных с дикими хищными животными, индейцами и природными стихиями – жизнь посреди войны, которая выпала им дома, была если и легче, то ненамного, то есть выбор был очевиден.

Отток гугенотов из Франции в Новый Свет принял характер цунами после отмены королем Людовиком XIV Нантского эдикта в 1685 году. Согласно новому указу, подписанному в Фонтенбло, гугенотам запрещалось проводить богослужения, их религия объявлялась вне закона, их церкви и школы разрушались, а торговые предприятия отчуждались в пользу казны. Недальновидный поступок короля привел в упадок внутреннюю торговлю во Франции, поскольку большинство мелких и средних торговцев были именно гугенотами, имевшими незнатное происхождение. Это были лавочники, торговцы вразнос, но среди них были и представители крупного капитала. Именно из них начиналась формироваться тоненькая пока еще прослойка, названная позднее «третьим сословием» – буржуазией. И уезжали эти люди, увозя с собой семьи, имущество, все, что могли, буквально выдергивая себя с корнями из родной почвы, из матери превратившейся в мачеху. Таково вкратце описание человеческого материала, составившего население будущей Канады.

На берегах реки Святого Лаврентия

Пока Франция собиралась с силами, готовясь к броску на североамериканское побережье, «страна канад» жила своей жизнью. Стоит отметить, что, несмотря на неуспех попыток колонизации Жака Картье и де Роберваля, французам все же случалось бывать на канадских берегах, где они пытались наладить процесс заготовки пушнины. Конечно, в большинстве случаев речь шла только лишь о частной инициативе. В отношении тех немногочисленных промышленников, которые на свой страх и риск поднимались по течению канадских рек, выражение «колонизация» не будет вполне корректным. Они прибывали сюда зарабатывать деньги, были людьми не семейными и, как правило, не собирались «оседать на земле». Тем не менее, они становились здесь явлением постоянным, основывали торговые фактории и, будучи французами, являлись своего рода первопроходцами «великой колонизации», несмотря на то, что даже если бы они об этом знали, то вряд ли бы в это поверили.

Ярким примером данного процесса может служить деятельность на канадской земле Пьера де Шовена де Тоннетуи. Пьер де Шовен был выходцем из Нормандии, по профессии моряком и торговцем. По вероисповеданию он был гугенотом и, видимо, в качестве жеста поддержки со стороны хотя и бывшего, но все же единоверца – короля Генриха IV, де Тоннетуи им был дарован чин генерал-лейтенанта Новой Франции. Это случилось в конце XVI века, когда де Тоннетуи начал предпринимать регулярные морские походы к берегам Северной Америки. Можно предположить, что он стал бы продолжать свои экспедиции даже без официального назначения, но в данный момент речь шла об элементарном обмене вежливостью в некотором роде.

По его просьбе, Генрих IV предоставил Пьеру де Шовену право десятилетней монополии на торговлю мехами французского Нового Света. Кусок, отхваченный негоциантом, что и говорить, был весьма жирным. Но король, зная это, выдвинул ряд условий, на которых его протеже мог возглавить и монополизировать торговлю. Помимо процента от торговых операций, де Шовен должен был основывать поселения, привлекать к колонизации желающих во Франции, а также способствовать распространению в Канаде католичества. Суть политеса, оказанного друг другу сторонами, заключалась в том, что король даровал де Тоннетуи чин, который был сугубой формальностью, потому что реальной возможности подкрепить чем-либо авторитет королевского решения попросту не могло быть. Также не имелось ни малейшей возможности для контроля за соблюдением монопольного права де Тоннетуи на меховую торговлю.

В свою очередь, Пьер де Шовен дал королю в обмен на его любезность такие обещания, выполнение которых было бы не очень возможным, даже будь они даны в отношении собственно французских территорий. Что уж говорить о Канаде! Каждая из сторон услышала то, что хотела, и получила то, чего желала. Негоциант получил официальное назначение, которое фактически не давало иных прав, чем те, что он мог обеспечить себе самостоятельно, а король делал формальную заявку на сопричастность к освоению новых территорий, притом в качестве инициатора процесса, который давно уже шел сам по себе.

Фактория Пьера де Тоннетуи

Получив подтвержденное королем право на меховую монополию, Пьер де Тоннетуи основал в устье реки Святого Лаврентия факторию для скупки и складирования мехов перед отправкой во Францию. Фактория получила название Тадусак. Заложенное негоциантом поселение находилось на территории, принадлежавшей индейскому племени инну.

Происхождение топонима Тадусак весьма забавно. Дело в том, что когда корабли флотилии де Тоннетуи причалили к берегу в месте, где собирались встать лагерем, им с реки Святого Лаврентия открылся вид на два круглых холма, находившихся рядом. Холмы были одной высоты и одной формы. Они напомнили истосковавшимся по женскому обществу морякам форму женской груди, и кто-то из них, владевший языком индейцев инну, сказал об этой схожести на индейском наречии. В местном произношении это было слово totouskak, что означало женскую грудь. Шутка морякам понравилась, и они стали называть основанное ими поселение Тадусак(на французский манер) .

Фактория Тадусак стала первой точкой присутствия французов на территории Канады со времени основания Жаком Картье поселения Шарльбур-Руаяль. В отличие от первой попытки основания форта, Тадусаку, названному в честь женской груди, была суждена долгая жизнь. Поселение с тем же названием и в той же бухте существует на территории канадской республики до сих пор. Фактория была расположена в удобном месте, ее легко было найти со стороны залива Святого Лаврентия, местные индейцы охотно торговали мехами с белыми поселенцами.

Несмотря на официальный статус Пьера де Шовена де Тоннетуи, ожидания короля в отношении его кандидатуры не оправдались. Колонизация как таковая не интересовала де Тоннетуи, бывшего по натуре негоциантом и капером в большей степени, нежели политиком или государственным мужем. Торговля шла бойко, поскольку помимо королевского указа авторитет и хорошо вооруженные судовые команды надежно защищали его от любой конкуренции со стороны как индейцев, так и соотечественников. Но о большем Пьер де Шовен не помышлял.

Де Тоннетуи не построил ни одной церкви, не привез в Новый Свет ни одного священника. Его также не интересовало освоение и вспахивание земель, дальнейшее расширение ареала колонизации французами. Одной точки присутствия для  торговых операций было пока достаточно, расширение сети факторий было делом будущих лет. В отличие от своих предшественников, де Тоннетуи не очень интересовали и географические открытия. Здесь стоит пояснить, что он организовывал экспедиции, его посланники поднимались вверх по рекам, составляли записи и налаживали контакты. Но цель преследовалась сугубо практическая – расширение торговых связей с индейцами. Освоение новых территорий, губернатором которых де Тоннетуи формально являлся, было скорее следствием его деятельности на этом посту, нежели причиной.

Стоит при этом отметить, что подобное отношение к освоению территорий Новой Франции несло в себе и положительные моменты. Так в отличие от многих своих предшественников, тех же Картье и де Роберваля, Пьер де Шовен де Тоннетуи был человеком сугубо рационального и практичного склада ума. Это означало, что снаряженные им экспедиции, выходившие из стен Тадусака, всегда преследовали конкретную цель или цели. Пьер де Шовен не искал стран, в которых под ногами валяются золотые слитки, как это делал Картье, он не жаждал славы великого географа и первооткрывателя, он не искал Сагенею или пути в Индию, он не думал о величии Франции – он сколачивал капиталы.

Одиссей Новой Франции

Не будем судить де Тоннетуи строго – он жаждал наживы хотя и не менее, но уж никак не более, чем все деятели канадских колоний, когда-либо занимавшие его пост. И пусть это не коробит чувствительной души читателя, в Новом Свете не выживали те, кто мечтал об ином. Америку открыли, создали, освоили и победили люди, чьи сердца были высечены из гранита, а души покрыты панцирем толще шкуры гиппопотама. При этом дельцы и каперы всегда добивались большего, нежели миссионеры и гуманисты. Секрет их успеха заключался в реальности и конкретной целесообразности поставленных ими перед собой и другими задач. А помимо того, в отсутствии сомнений, мягкости, жалости (в первую очередь по отношению к себе и, в еще меньшей степени – к другим) и обратных путей. У большинства из них был только миг между прошлым и будущим.

Еще одной любопытной стороной медали под названием «де Тоннетуи» являлась его способность подбирать себе помощников. Именно ему стоит поставить в заслугу тот факт, что его помощники и компаньоны продолжали активно развивать начатое им дело, привнеся в процесс проекцию своего видения будущего колоний. С деятельности плечом к плечу рядом с де Тоннетуи начались великие дела Самуэля де Шамплейна – исследователя и картографа, будущего основателя города Квебек и губернатора всех канадских колоний. К числу соратников де Тоннетуи относится Франсуа Граве – его партнер по торговле мехами, моряк и негоциант, бывший последовательным участником торговых предприятий трех канадских наместников – де Тоннетуи, Эмара де Шаста и Пьера Дюгуа. Кстати, сам Дюгуа впервые увидел североамериканские берега, находясь в составе команды одной из экспедиций де Тоннетуи в 1599–1600 годах.

Пьер де Шовен де Тоннетуи не оправдал ожиданий Генриха IV. Несмотря на то, что обязательства по колонизации края он сознательно проигнорировал, тем не менее, ему суждено было провести работу, последствия которой оказались значительными для Франции и судьбоносными для Канады. Так из его торговых предприятий вышли люди, искренне желавшие расширения владений Отечества, стремившиеся прославить Францию, распространив величие королевской власти на подвластные ей заокеанские земли. Можно долго спорить, насколько правомочным было бы приписывать будущие заслуги де Шамплена, Граве и Дюгуа их первому шефу – де Тоннетуи, но закрытые ворота «страны канад» уже ожидали приготовленные для них в Париже ключи и снаряженный там же таран, готовый проломить брешь из Старого Света в Новый. Но если бы мне было позволено сравнить Канаду с Древней Троей, то, без сомнения, фактория Тадусак была для французов Троянским конем, а Пьер де Шовен де Тоннетуи, вольно или невольно, стал французским Одиссеем, подготовившим изнутри неприступной крепости победу для своих соотечественников.


front1.gif

1min64

Закрытые двери

Морские экспедиции, предпринятые в 1534–1545 годах французскими мореплавателями под командованием Жака Картье и Жана-Франсуа де Роберваля, стали временем появления на карте мира новых земель, названных их первооткрывателями Новой Францией. Дикие и неосвоенные пространства, протянувшиеся на тысячи миль во все стороны света, вошли в состав владений французской короны: богатые рыбой и дичью, корабельным строевым лесом и пушниной, они скрывали в своих недрах гораздо большие богатств, чем те, что первоначально манили торговцев, путешественников, моряков и авантюристов.

Бескрайние леса «страны канад», как называли ее первые европейцы из состава экспедиций Жака Картье, населяли племена краснокожих аборигенов, не знавших лошадей, не носивших доспехов, не ведавших огнестрельного оружия и пороха. У французских моряков, высадившихся в устье реки Святого Лаврентия, не было конкуренции со стороны флотоводцев других европейских государств. Бескрайние пространства, открывшиеся им, были настолько обширны, что, казалось, всему населению земного шара, если бы оно могло собраться вместе на одном континенте, хватило бы там места. Торговцы приморских городов Нормандии и Бретани уже предвкушали грядущие прибыли. Королевский двор составлял планы колонизации новых владений короны, учредив наместничество на новых землях.

Но прекрасная, обширная и богатая «страна канад» вовсе не спешила принимать в свое лоно чужаков-переселенцев из Европы. Поклонные кресты, снабженные надписями на французском языке, лишь формально удостоверяли принадлежность всех территорий, что лежали за ними, к французской короне. Но до них и их надписей не было дела ни ирокезам, ни росомахам или гризли. Кто бы ни заявлял права на эту землю, она принадлежала лишь самой себе. Стараниями Жака Картье начало пути было положено, но за время трех экспедиций европейцев они смогли убедиться лишь в одном: заявить о праве владения землями и владеть ими – понятия, далеко не тождественные.

Путь через Северную Атлантику, занимавший от тридцати до пятидесяти дней, был лишь самой легкой частью любой экспедиции к американскому побережью. Технические возможности морских судов того времени, их грузоподъемность и количественный состав корабельных команд были в сочетании таковы, что путешествие, предпринятое с любыми целями, предполагало обязательную зимовку моряков на территории Новой Франции.

Погодные условия не могли позволить предпринять начало путешествия раньше мая, поскольку зимние шторма в Атлантическом океане представляли собой большую опасность для деревянных парусников. Период навигации, когда они могли совершать путешествия в тех широтах, составлял примерно полгода – с мая по октябрь. Если предположить, что путешествие предпринято с торговыми либо исследовательскими целями, это означало, что непосредственная разработка целей экспедиции может быть предпринята примерно с середины июня по начало сентября. Простой подсчет говорит о том, что для ведения продуктивной деятельности можно было рассчитывать только на срок в два с половиной месяца, пока летняя погода благоприятствовала путешественникам.

Кроме погодного фактора на успех и благополучный исход предприятия напрямую влияли факторы взаимоотношений пришельцев с автохтонным населением – индейскими племенами. И этот фактор был чрезвычайно нестабилен, непредсказуем, а в силу этого смертельно опасен, ибо настроения краснокожих могли колебаться от братской привязанности до неумолимой кровавой вражды. И Жак Картье, и де Роберваль могли убедиться на своем горьком и трудном опыте, что ирокезские стрелы и томагавки надежно запирали ворота в «страну канад». Природная воинственность индейцев, их коварство и умение бесшумно передвигаться по лесам, превосходное знание местности и климата, делали их чрезвычайно серьезным противником в боевом противостоянии. В тех условиях, в которых приходилось взаимодействовать, индейцам были практически бесполезны боевые навыки европейских солдат – залповый огонь из мушкетов, артиллерия и сомкнутый строй.

Все факторы, ставящие под сомнение возможности благополучного исхода европейских экспедиций, усиливались необычайно с наступлением канадской зимы. Снежные покровы толщиной в два метра, льды, сковывавшие намертво корабли и вечная, непреодолимая и непобедимая цинга – самый страшный враг всех путешественников северных земель – непременные спутники зимовок в Новой Франции. Вой канадской метели и голодных волков, которому вторили боевые кличи ирокезов, с остервенением лезущих на стены фортов, горький вкус отвара анедды (западной туи), не дающие спать по ночам холод и боль в кровоточащих от цинги деснах. В бесконечные зимние ночи это порождало  сковывающее душу чувство гнетущей апатии и безысходности – вот все, что смогли получить от этой земли ее «новые хозяева».

Ворота в Канаду для европейцев были запечатаны зимними стужами, их ревностно оберегали от чужаков суровые краснокожие воины с плюмажами из орлиных перьев и раскрашенными разноцветной глиной лицами. Ключик к этим воротам подобрать не удавалось, а для того, чтобы вышибить их тараном, у пришельцев пока не хватало сил.

Тем временем во Франции

После возвращения из Канады экспедиции Жана-Франсуа де Роберваля о Новой Франции забыли надолго. Длительное противостояние с испанскими Габсбургами сменилось острейшей борьбой двух стремящихся к власти партий в самом французском государстве. Вторая половина XVI века в истории Франции отмечена кровавой борьбой католиков и гугенотов. Две партии, боровшиеся за верховную королевскую власть во французском государстве, были де-юре религиозными объединениями (обе поднимали на щит религиозные принципы, проведшие различие между католиками и протестантами), фактически же это были два семейных клана, возглавляемые могущественными (родственными по крови, кстати) семействами Валуа и Бурбонов.

Кровавое противостояние партий во Франции исключало малейшую возможность предпринять какие-то шаги в направлении колонизации канадских территорий. Ситуация стала пусть медленно, но все же меняться лишь к концу XVI века. Она была напрямую связана с ослаблением конфликта и пришествием на французский престол короля Генриха IV из рода Бурбонов. Бывший лидер партии гугенотов, принявший крещение по католическому канону со словами «Париж стоит мессы», Генрих IV был неглупым человеком и дальновидным политиком. В период его правления интерес к Северной Америке вспыхнул при дворе снова.

По указу короля, наместником в Новую Францию был назначен Эмар де Клермон де Шаст. Это был опытный и заслуженный мореход, участвовавший в войнах с испанцами, командовал союзной франко-португальской эскадрой в морском сражении при Понта-Дельгада у Азорских островов 26 июля 1582 года. В 1589 году де Шаст был назначен губернатором порта Дьеп. За успешное строительство оборонительных укреплений вокруг города он получил от короля денежную награду в 96 тысяч ливров золотом. За свои очевидные достижения в мореходстве, на военном и гражданском поприщах, а также за очевидную и неоднократно подтвержденную делом преданность королю (в свете религиозных войн во Франции того времени – решающий фактор карьерного продвижения), Эмар де Клермон де Шаст получил назначение на пост наместника «страны канад» и все необходимые для ее освоения полномочия. Произошло это 6 февраля 1602 года.

Новая волна колонизации. Подготовка

С этой даты начинается отсчет нового периода освоения территорий Новой Франции. Эмар де Шаст составил план колонизации Канады, основываясь на опыте экспедиций Картье и де Роберваля. Именно им была разработана концепция продвижения колонизации вверх по течению реки Святого Лаврентия. Согласно ей, первое с чего нужно было начать процесс освоения новых земель – создание базы колонизации, столицы французских владений. Так его план предполагал постройку города в устье реки Святого Лаврентия, который стал бы административным центром всех колоний, местом сбора, складирования и упаковки пушнины, а также пунктом ее отправления в метрополию.

Сам процесс добычи шкурок пушных зверей, по мысли де Шаста должен был следовать параллельно процессу колонизации. С целью организации централизованного сбора шкур предполагалось построить по течению рек, впадающих в реку Святого Лаврентия и по всему ее течению сети укрепленных военно-административных пунктов – фортов. Командующие гарнизоном фортов должны были осуществлять закупку шкур у индейцев и вольных охотников – трапперов, складировать их и отправлять в столицу колоний. Землю вокруг фортов предполагалось раздавать желающим поселенцам.

Подобная мера позволяла достичь сразу нескольких целей. Так жизнь колонистов становилась относительно безопасной, поскольку гарнизон должен был поддерживать порядок во вверенном ему округе и защищать их. В случае военной угрозы: нападения индейцев, англичан или любого иного противника, начальник гарнизона получал в лице колонистов боеспособное и вооруженное за собственный счет ополчение. И в довершение всего, гарнизон должен был снабжаться продуктами, которые колонисты выращивали бы на своих участках. По мере раздачи земель и увеличения числа колонистов цепочка военных поселений, окруженных фермами, должна была распространяться все дальше и дальше – к сердцу американского континента.

Помимо стратегии освоения Новой Франции и ее технической части, чрезвычайно остро встал вопрос о финансировании предприятия. Французское государство было ослаблено полувековым противостоянием католиков и гугенотов, ведших на территории собственной страны полномасштабные гражданские войны. Вооруженное противостояние с испанскими Габсбургами также тяжелым бременем легло на государственную казну. В решении проблемы поиска финансов, необходимых для подготовки экспедиции, и заключается главная заслуга Эмара Клермона де Шаста на посту наместника новых земель. Королевская казна была пуста, поэтому он обратился с предложением к представителям торговых кругов провинции Нормандия, где имел давние и хорошо налаженные связи.

Договорившись с крупнейшими негоциантами нормандского города Руан, де Шаст создал Канадско-Акадскую (по названию французской колонии Акадия, расположенной на территории полуострова Новая Шотландия) торговую компанию. Главным профилем деятельности компании должна была стать добыча канадской пушнины. Сумев убедить нормандских негоциантов стать пайщиками компании, он внес в ее уставной капитал значительную часть королевского вознаграждения, пожалованного ему ранее Генрихом IV в то время, когда де Шаст занимал пост губернатора порта Дьеп.

Сам Эмар Клермон де Шаст так и не сумел попасть на территорию подведомственных ему земель. Он скончался в 1603 году по причине преклонного возраста в Дьепе. К моменту его кончины большинство необходимых для экспедиции приготовлений были либо уже завершены, либо находились в стадии близости к завершению. Мессир де Шаст недолго занимал пост наместника Новой Франции, но, даже не ступив на канадский берег, сделал для развития процесса будущей колонизации чрезвычайно много.

Он создал стратегию, которая явилась впоследствии определяющей для всех наместников французских колоний в Новом Свете. Именно он заложил концепцию централизованной добычи пушнины от капкана до рыночного прилавка. Кроме того, ему удалось то, что не удавалось никому – сделать так, что процесс, имевший для Франции национальное значение (не забываем – речь шла о заморских колониях в XVII веке!), был финансируем из средств частного капитала, в то время как остальные государства (Испания, например) тратили на те же нужды ресурсы королевской казны.

Обратной стороной комбинации де Шаста являлась потенциальная самостоятельность колоний.  Поскольку те, не будучи финансируемы из средств казны, должны были приносить прибыль вследствие своей промысловой деятельности, либо существовать за счет собственных ресурсов на свой страх и риск. Так, например, случилось с поселением Акадия, на полуострове Новая Шотландия. Поскольку Акадия не смогла стать поставщиком пушнины, ее поселенцы занялись сельским хозяйством и рыболовством, за счет чего колония просуществовала без помощи извне до середины XVIII века, пока не была захвачена англичанами.

Эмар де Клермон де Шаст по праву является одной из ключевых фигур процесса  освоения французами канадских территорй, наряду с Жаком Картье, Пьером Дюгуа, Самуэлем де Шампленом и Луи де Фронтенаком. Отмечу также, что никакая деятельность его блестящих преемников не могла бы стать возможной без всего того, что сделал он.  Да, ворота «страны канад» продолжали оставаться закрытыми, но во Франции усилиями де Шаста уже была откована для них связка ключей, а буде таковые не подойдут, для тех же целей был подготовлен мощный таран, ждавший своего часа: оставалось лишь решить, чьи руки будут раскачивать его, и кто отдаст команду сделать это.


755977985092233-1280x792.jpg

1min129

Недоумение Елисейского дворца вызвала резкая реакция официальных политических кругов Центральноафриканской республики и республики Мали на информацию о намерении президента Франции Эмманюэля Макрона посетить эти государства для обсуждения ряда вопросов, касающихся обстановки в зоне Сахеля.

Официальная позиция правящих кругов Мали и Центральноафриканской республики состоит в объявлении визита Эмманюэля Макрона нежелательным. Согласно заявленному официальным Парижем регламенту, в ходе деловой поездки французского президента по его инициативе предполагалось обсудить информацию о возможности приглашения правительством Мали на свою территорию сотрудников частной военной компании «Группа Вагнера» для обучения служащих вооруженных сил и полиции. Кроме того, предполагалось обсудить перспективу президентских и парламентских выборов в Мали в 2022 году.

В ответ официальный Бамако заявил о недопустимости обсуждения вопросов, касающихся внутренней политики государства, а также его безопасности, с теми, кого они не касаются напрямую. Официальная позиция властей Мали о недопустимости обсуждения вопросов безопасности республики с кем-либо, была четко озвучена ее дипломатическими представителями. В частности подобное заявление в одном из своих интервью сделал глава правительства Мали Шогель Кокалла Маига. В том же заявлении говорилось о невозможности разглашения официальной даты, а также каких-либо иных сведений о парламентских и президентских выборах в Мали, поскольку речь идет о внутреннем деле суверенного государства.

Президент ЦАР Фостен-Арканж Туадера заявил о невозможности встречи с президентом Франции. Согласно его официальному заявлению, во время предполагаемого визита Эммануэля Макрона президентом Туадера было запланировано международное турне, плотный график которого полностью исключал возможность его встречи с французским президентом. Кроме того, официальному Банги, как и Бамако, по заявлению их представителей, показалось возмутительным и некорректным размещение на стенах посольств Франции плакатов, приветствующих Макрона, ранее, нежели местными властями были получены официальные уведомления о его предстоящем визите.

Сам Эммануэль Макрон в одном из своих интервью заявил о намерении в ходе турне лично поздравить с наступлением Рождества французских военнослужащих, продолжающих нести службу на территории Западной Африки. После получения заявлений глав государств Мали и ЦАР, президент Франции заявил об отмене поездки. Официальной причиной отмены визита послужило ухудшение в Европе ситуации с пандемией коронавируса. В результате Эммануэль Макрон, по его собственным словам, не пожелал подвергать опасности заболевания французских военных, что могло бы быть вероятным во время встреч с ними.

Однако, на мой взгляд, истинные причины отмены визита французского президента в Западную Африку, равно как и столь резкая реакция на его возможность со стороны властей Мали и ЦАР, лежат в иной плоскости, нежели об этом говорится в официальных источниках. На основе информации, находящейся во всеобщем доступе, попытаемся разобраться в происходящем, а также предположить, какие последствия могут вызвать данные события. Все, сказанное ниже, будет отражать лишь частную точку зрения автора статьи без малейших претензий на статус истины в последней инстанции

Завершение операции «Бархан» 

В настоящее время Франция сокращает свои воинские контингенты, расположенные на территории государств так называемой «Сахельской пятерки», куда входят Мавритания, Буркина-Фасо, Мали, Чад и Нигер. Так в декабре 2021 года было ликвидировано военное присутствие французского контингента на его последней базе Тимбукту в Мали. Сама база была передана в ведение вооруженных сил республики, материальная часть вывезена. Постепенное свертывание присутствия французских вооруженных сил на территории Западной Африки является следствием официального завершения контртеррористической операции под кодовым названием «Бархан», проводившейся вооруженными силами Франции на территории республики Мали и сопредельных государств.

Операция, целью которой было снижение и ликвидация угрозы исламского фундаментализма в регионе и недопущение перехода территорий Мали под контроль террористов, проводилась по инициативе французских властей на протяжении восьми лет. Контртеррористической операции «Бархан», целью которой было окончательное установление контроля официального Бамако над территорией республики, предшествовала военная операция «Сервал», в ходе которой французским военным удалось разгромить основные силы террористов. Таким образом, операция французских войск «Сервал» была организована с целью уничтожения вооруженных формирований, складов и баз подготовки боевиков в регионе Азавад.

Операция «Бархан» стала логическим продолжением – «полицейской фазой» контртеррористической борьбы, поскольку главной ее целью было возвращение, обеспечение и поддержка конституционного строя и правопорядка на территории Мали. Все необходимые для этого меры должны были осуществляться национальными вооруженными силами и органами правопорядка республики Мали, а при невозможности претворения ими в жизнь данных мер – французскими военнослужащими, расположенными на территории республики. Датой окончания операции «Бархан» должен был стать «день, когда официальные власти Мали смогут поддерживать порядок на территории республики без участия французского воинского контингента», – заявил в одном из своих интервью Министр Иностранных Дел Франции Жан-Ив ле Дриан.

 Итоги, перспективы и последствия

Наступил ли такой день или нет – вопрос весьма спорный. С одной стороны фактом является то, что угроза терроризма как такового за прошедшие восемь лет на территории Мали существенно снизилась, основные ячейки организаций туарегских националистов и «дочернего предприятия» Аль-Каиды – «Ансар ад-Дин» – разгромлены. Вместе с тем террористические акты и нападения продолжаются, а внутренняя обстановка в республике остается крайне нестабильной. Другим весомым доводом в пользу прекращения  спецоперации в Африке является их стоимость. Так цена  антитеррористических действий французских военнослужащих в регионе Азавад определяется в 700 миллионов евро ежегодно, и, бесспорно, налогоплательщики Франции с каждым годом воспринимают эту информацию все острее. Можно ли на данный момент утверждать, что французская общественность устала от подобных трат при неочевидности, с ее точки зрения, результатов? Пожалуй, так оно и есть, притом на отношение к вопросу в самой Франции влияют и обстоятельства борьбы с эпидемией коронавируса, и грядущие президентские выборы, и внутренние проблемы, вызванные непрекращающимся потоком африканской иммиграции.

Результаты операции «Бархан» с точки зрения ее участников. Взгляд из Парижа

Неизменно все когда-то заканчивается, так и операция «Бархан» подошла к своему завершению. Если обсуждать ее итоги с точки зрения участников, единства мнений в оценке ожидать будет, пожалуй, наивно. Официальная позиция правительства Франции, неоднократно высказанная министром иностранных дел Жан-Ив ле Дрианом, заключается в утверждении о достижении главных задач обеих спецопераций французских войск на территории Мали. Прямая угроза превращения республики в базу исламского фундаментализма устранена, внутренняя обстановка, несмотря на наличие сложностей, в целом стабильна. И тот и другой факты располагают к передаче функций наведения порядка в регионе местным властям, представители которых на протяжении означенных восьми лет находились в плотном контакте с французскими военными.

Результатом взаимодействия стали подготовка военнослужащих армии Мали и полиции республики, их стажировка и приобретение боевого и оперативного опыта под руководством французских специалистов. Происходил этот процесс на собственной территории, то есть там, где в перспективе эти навыки и должны были применяться. Степень интенсивности подготовки, ее срок и – что наиболее важно – вероятная степень заинтересованности местных силовиков результатами своей работы, должны были способствовать достижению ими максимально возможных результатов, поскольку на кон ставилось (да что там говорить, и продолжает ставиться!) будущее их собственной страны.

Помимо непосредственных мер по восстановлению правопорядка и безопасности на территории Мали, Франция смогла привлечь к проблеме республики внимание ООН, Красного Креста и ряда других международных благотворительных организаций. Кроме того, вместе с представителями вооруженных сил Франции в обеих операциях участвовали военнослужащие более чем полутора десятков стран-членов ЕС и НАТО. Подобный подход к решению проблемы представляется логичным, поскольку очаг терроризма на территории Африки грозил обернуться большим количеством проблем для большинства европейских и многих африканских стран.

По странным образом сложившейся традиции, возникновение религиозного фундаментализма и развитие очагов напряженности являются основой для множества конфликтов на территории стран третьего мира. Повсеместно и неизменно они влекут за собой такие проблемы, как наркотрафик, контрабанда, торговля оружием, захват заложников, похищение людей с целью выкупа и, соответственно, всплески криминальной активности по всему миру. Исходя из этого следует сделать вывод о том, что проблема, касающаяся в первую очередь конкретного государства – Мали – таковой в перспективе оставаться никак не могла. По логике развития ситуации, тот момент, когда проблеме было суждено перешагнуть административные границы республики, был лишь вопросом времени. И то, как она отразилась бы на состоянии дел в Европе, куда направлены главные потоки иммиграции из африканских стран, чрезвычайно быстро сделало бы внутреннюю проблему Мали потенциально общеевропейской. Франция же, как председатель Евросоюза, самая крупная и развитая в военном отношении страна и член ООН исполнила свой долг, начав контртеррористическую операцию в Африке.

События через призму версии Бамако

Оценка событий с точки зрения официальных властей Мали отличается от взгляда его французских союзников с точностью до наоборот. Пока проходила «горячая» фаза борьбы с террором, представители власти сохраняли молчание. Но стоило лишь начаться «полицейской» фазе противостояния – операции «Бархан», как французские военные стали объектом постоянной критики. Их упрекали в отсутствии инициативы в сфере проведения антитеррористических мероприятий, намеренном затягивании операции, нежелании проявить решимость и покончить с террористами в сжатые сроки (интересно – какие и каким образом?).

На волне критики и недовольства динамикой восстановления правопорядка, все чаще со стороны официального Бамако стали раздаваться упреки и прямые обвинения в том, что интервенция на территорию Мали – это запуск Елисейским дворцом процесса реколонизации, цель которого – вернуть республику в орбиту колониального влияния Франции по образцу начала XX века. Именно бездарность и нерешительность командования французского воинского контингента, помноженное на колониальные аппетиты Елисейского дворца, якобы привели к тому, что за восемь лет проведения операции «Бархан» ее результаты близки к нулевым. По словам представителей Мали, французские военные на ее территории занимались лишь обеспечением безопасности объектов, принадлежащих представителям французского капитала, что и было основной целью их присутствия.

Призвание «варягов»

Именно неспособность французских военных содействовать восстановлению мира и правопорядка в стране завела ситуацию в тупик, по заявлению ее нынешнего лидера – переходного президента  Ассими Гоита. Полковник Гоита пришел к власти 25 мая 2021 года в ходе государственного переворота. Переворот осуществила хунта, состоявшая из офицеров высшего командного состава вооруженных сил Мали, которую Гоита возглавлял. Предыдущий президент республики Ба Ндау был арестован по приказу Гоита 24 мая, два дня спустя он подал прошение об отставке. Предшественник Ба Ндау, Ибрагим Бубакар Кейта, также был смещен в ходе правительственного переворота.

 

В виду столь сложной и постоянно меняющейся внутриполитической обстановки переходный президент Гоита принял решение поручить наведение внутреннего порядка и борьбу с терроризмом на территории Мали частной военной компании, известной как «Группа Вагнера». Эту организацию на основании крайне противоречивой и ненадежной информации на Западе принято связывать с Российской Федерацией и ее спецслужбами, несмотря на неоднократные заявления официальной Москвы о ее непричастности к деятельности «Вагнера». На официальном сайте интернет-издания «Новая газета», например, сообщается не только об официально заключенном договоре между «Группой Вагнера» и властями Мали, но и о сумме оплаты услуг компании, исчисляемой в 10 миллионов долларов в месяц. В чем конкретно будут состоять обязанности сотрудников «Группы Вагнера» на территории республики, и каковы будут пределы их компетенции, пока не сообщается.

Реакция Елисейского дворца

Как говорится в одной известной книге: «блажен, кто верует». На данный момент, если отбросить слухи, ситуация в Мали выглядит следующим образом. Французский контингент сокращается и в новом, основательно уменьшенном, формате продолжает нести службу на территории Мали в составе международных миротворческих миссий. ЧВК «Группа Вагнера», по сообщению агентства «The Insider» с октября ведет переговоры с официальным Бамако о сотрудничестве. Вследствие нехватки у правительства Мали денег для оплаты услуг «вагнеровцев», часть оплаты предполагается совершить путем передачи компании концессий на разработку малийских недр – золота, магния и фосфора. Примерно по той же схеме происходит взаимодействие «Группы Вагнера» и с официальными властями Центральноафриканской республики.

Переговоры пока еще не завершены, а вот объемы поставок гуманитарной помощи из стран Евросоюза в Мали уже сократились. Также приостановлена финансовая помощь Бамако, Елисейским дворцом объявлено о намерении ввести санкции в отношении пришедшей к власти военной хунте во главе с полковником Гоитой, который на сей день является главой республики, а де факто – узурпатором верховной власти. На данный момент Евросоюзом приостановлены выплаты финансовой помощи Мали в размере 70 миллионов евро, а также заморожены все программы кредитования. Стоит отметить, что в ходе их реализации Парижем в отношении Бамако предоставлялись ежегодные кредиты объемом 40 миллионов евро.

Поставит ли Черный континент на «темную лошадку»?

Компания «Группа Вагнера» на данный момент осуществляет работу в рамках заявленной деятельности на территории Ливии и Центральноафриканской республики. Если говорить о чаяниях официального Мали, которые «вагнеровцы» должны будут воплотить в жизнь, возникает вопрос: каковы именно эти самые чаяния? Дело в том, что угроза развития терроризма на территории Мали существовала и продолжает существовать. По заявлению нынешних властей в Бамако, французы не смогли установить контроль над ситуацией, поэтому необходимо принимать иные меры. Соответственно, возникает нужда в привлечении «кризисных менеджеров» с других сторон.

Если считать информацию «The Insider» об интересе «вагнеровцев» в отношении ресурсов Мали достоверной, то картина складывается следующая. Ресурсы, находящиеся на территории республики, представляют гораздо большую ценность, нежели требуемые в качестве оплаты услуг суммы, которые тоже, прямо скажем, не малы. Расходы по смене «кризисного менеджера» выглядят просто ужасающими по своим объемам, по крайней мере, относительно объема ВВП на душу населения (составляет 926 долларов США в год при населении порядка 15 миллионов человек). Особенно если учесть узость эффективного сектора малийской экономики, не выходящей из состояния стагнации. Преодолеть это состояние на данный момент возможным не представляется, поскольку страна находится в состоянии, близком к хаосу. Говоря об этом, помимо постоянно довлеющей над обществом угрозы терроризма, стоит отметить низкоэффективную сырьевую экономику экстенсивного типа, низкий уровень образования и медицины, а также постоянные смены властных режимов, причем смены, происходящие досрочно и насильственным путем.

Отсюда возникает вопрос. Если уж неугодны стали французы, с которыми Мали объединяют помимо сотни лет совместного существования и современные экономические и культурные связи, то какие мотивы в состоянии объяснить столь кардинальные перемены? Ранее борьбу с терроризмом в Мали осуществляло развитое государство, которое использовало собственную регулярную армию с ее ресурсами. Помимо того, оно же предоставляло финансовую помощь (читаем: безвозмездную, поскольку возвращать ее явно нечем, да и некому – власть меняется постоянно), кредиты и помощь гуманитарную: продуктами питания, медикаментами, одеждой и обувью – всем тем, что теперь властям Мали придется покупать для собственного населения за деньги.

Альтернатива – сотрудничество с частной военной компанией, происхождение, руководство и финансирование которой является лишь достоянием слухов и не подтверждается официально никем. Компанией, не имеющей какой-либо официальной регистрации и национальной принадлежности, но, согласно тем же слухам, имеющей мощную материальную базу и многочисленный личный состав, поставляемый по принципу «столько, сколько нужно». «Темная лошадка», одним словом.

Теперь, даже если слухи о приходе «Группы Вагнера» в Мали окажутся лишь слухами, официальный Бамако остался со своими проблемами фактически один на один – речь идет о туарегских националистах, эмиссарах Аль-Каиды, проблеме распространения ВИЧ и прочем. Поддержки извне не будет, ее уже нет. Но и приход «вагнеровцев» и начало разработок ими недр – едва ли само по себе хороший вариант. Фактически речь идет о сдаче части территории государства в бессрочную аренду (все равно, что собственность) иностранной частной компании. При этом компания эта будет осуществлять де-факто безопасность исключительно собственную и собственных активов, созданных на означенной территории. При этом безопасность мирного населения и перспектива улучшения внутриполитической обстановки в стране, буде таковые и произойдут, будут скорее издержками и случайностями, на основной процесс не влияющими. Кстати, фактических возможностей контроля у официального Бамако в отношении «новых варягов» не будет.

Сui prodest?

Если, согласно элементарной логике, ситуация для государства Мали уже складывается довольно нелицеприятно, кому же такое положение вещей может быть выгодно? Да и найдутся ли такие? Выгодно подобное развитие событий будет лично Ассими Гоита и возглавляемой им хунте, так как на данный момент военные чины, пришедшие к власти в Мали, находятся во главе государства незаконно, сам Гоита пребывает в статусе президента переходного периода. Этот период должен (исключительно по слухам, ничем не подтвержденным) закончиться в начале 2022 года, когда на территории Мали должны состояться (якобы должны, конкретной даты не существует) законные демократические выборы Президента и Парламента. Мировая политическая общественность ожидала именно этого и с этой целью осуществляла в отношении республики меры по военной, политической и экономической поддержке.

Выборы 2022 года в Мали должны, по крайней мере, формально, вернуть страну в «легитимную зону», на путь демократического развития, поскольку череда военных переворотов, дополненная постоянными внутренними проблемами, грозит превратить страну в авторитарное государство или даже диктатуру. И именно этот процесс затягивается полковником Гоитой под прикрытием фраз о «внутренних делах суверенного государства». Немудрено, что и Франция и Евросоюз начали терять терпение. Кроме того, и ранее бывшее нестабильным внутреннее состояние страны, регулярно допускающее подобные крены (имеются в виду государственные перевороты), грозит обернуться на данный момент полным крушением. Ведь в то время, пока регулярные войска французской республики хорошо ли, плохо ли, но пытались обеспечить на территории страны безопасность, различные властные группировки в Бамако были заняты лишь дележом остатков и без того скудного пирога под названием «Мали». И, что характерно, для «Группы Вагнера» Бамако – уже далеко не первый пункт назначения, опыт в аналогичных  процессах на территории Африки у компании уже есть. Именно по этой причине появление «третьей силы» теоретически должно стать для Гоиты своего рода политическим противовесом. Ослабление позиций Франции и появление «Группы Вагнера» должно позволить военным удержать захваченную власть, пусть даже такой ценой.

Притом абсолютно неважно, кто конкретно за всем этим стоит, но вывод для Мали однозначен – приход «Вагнера», произойдет он или нет, полезным для страны не будет. Государство будет по-прежнему пребывать в раздробленном состоянии, и уровень жизни будет оставаться столь же низким, но с одной поправкой – только не уровень жизни руководства! Уровень террористической опасности при этом будет оставаться традиционно высоким, ибо лучшим утешением для пустого желудка всегда будет вспоротое брюхо соседа. А если в сочетание нищеты и безысходности подмешать немного религиозного мракобесия и национальной исключительности, да при этом возложить вину за все на кого-то со стороны (лучше – на самого слабого или уязвимого), дать настояться этому коктейлю хотя бы пару-тройку лет – вот, на мой взгляд, наиболее вероятный прогноз будущего республики Мали.

Ситуация в регионе продолжает оставаться критической, хотя бы в силу того, что существующие проблемы вместо путей разрешения с каждым днем получают все больший импульс для их роста. Сейчас нет ответа на вопрос, сможет ли в обозримом будущем в Мали появиться политическая сила, которая в состоянии будет перехватить штурвал опасно кренящегося корабля. Пока что наиболее вероятный вариант развития политического поля Мали – его сжатие до примыкающих к Бамако областей и военная диктатура во главе с Ассими Гоита на их территории.


3JZvaQX98dUT45Xw5ooYRmkr.jpeg

1min107

Итоги предыдущего плавания: достижения и потери

Возвращение флотилии, возглавляемой адмиралом Картье из его второй по счету экспедиции в «страну канад» было встречено королем с ощутимой холодностью. Результат отношения монарха был вполне ожидаемым – Франциск I рассчитывал на большее, нежели десяток американских аборигенов, несколько связок шкур и отчеты экспедиции, в которых перечислялись перенесенные моряками трудности и лишения. Да, корабли привезли золото, и это было, пожалуй, самым весомым итогом экспедиции. Но золота было мало.

Команда Картье, неважно по каким – объективным, или не вполне, причинам, не смогла пройти пороги на реке Святого Лаврентия. Поэтому адмирал не вошел в контакт с другими племенами ирокезов, и, соответственно, не смог наладить широкомасштабную торговлю мехами. Лаврентийские ирокезы одни не могли удовлетворить спрос французского рынка, поэтому пушная торговля, которая могла заинтересовать короля и крупных негоциантов, становилась хотя и перспективным, но все же весьма отдаленным проектом. И проект этот требовал новых вложений – денег, меновых товаров, кораблей, судовых команд и оружия.

Легендарная страна Сагеней – аналог испанского Эльдорадо, якобы лежащая за порогами реки Святого Лаврентия, для французской монархии была тем «локтем», который невозможно укусить, как ни старайся. И все ее воображаемые богатства, золото, серебро и медь, равно как и путь в Индию и Китай, продолжали таять во влажной туманной дымке, окутывавшей мечту Картье, и не позволявшей заглянуть за ее пелену.

Сделанные адмиралом за две экспедиции открытия и исследования значили довольно много. Их ценность заключалась в том, что они обозначали путь в Северную Америку – путь реальный, исследованный, проторенный и на момент возвращения команды Картье, пройденный не единожды. Анализ двух плаваний позволял рассчитывать будущие маршруты, что способствовало их оптимизации и формированию верных логистических решений в будущем. Теперь французским мореходам было известно, сколько дней занимал путь до Ньюфаундленда. Они знали, что обогнуть остров и попасть в залив Святого Лаврентия можно двумя путями – через пролив Белл-Айл с севера и через пролив, разделявший острова Кейп-Бретон и Ньюфаундленд с юга. Картье нанес на карты удобные корабельные стоянки, источники пресной воды, места тюленьих лежек и острова, где находились гнездовья гагарок.

Теперь путь в «страну канад» имел вид вполне нормального для тех времен морского маршрута, позволявшего максимально быстро и относительно комфортно прибыть в Новую Францию после пересечения Атлантического океана. Недостаток у всех обстоятельств был лишь один: Картье потратил на две экспедиции значительные суммы из королевской казны, возмещать которые было нечем. Он брал эти деньги в расчете на богатые прибыли от торговли азиатским товаром – китайскими чаем и опиумом, индийским шафраном и сандаловым деревом, тканями, пряностями и специями.

Ничего этого он не обрел, и оба его проекта закончились если не крахом, то, во всяком случае, были далеки от обозначенных задач. Кроме того, он потерял один из кораблей, составлявших его флотилию, а также около четверти личного состава экспедиции в виде безвозвратных потерь.

Европейские реалии и американские перспективы

Кроме того, обстановка в Европе и самой Франции была достаточно сложной. В Париже и Лионе то и дело вспыхивали стачки ткачей. Внутри страны король проводил активную политику укрепления своей абсолютной власти. На территории Европы (от Фландрии до Италии) Франция вела постоянные войны с Испанией за право быть лидером среди европейских государств. Спор о том, чьи руки будут вращать маховики общеевропейской политики, продолжался около полувека, и главным противником французской короны в нем были испанские Габсбурги.

Все эти сложные процессы требовали значительных и постоянных расходов, и большая политика делалась уж никак не на американских берегах. Их освоение и покорение пока были уделом авантюристов-одиночек, джентльменов удачи, голодных волков без дома, креста и угла, надеявшихся нагнать счастье, как стая раненого лося, и мертвой хваткой зубов и когтей вцепиться в его горло.

Третья попытка – начало подготовки новой экспедиции

На пять лет адмирал Картье оказался не у дел. О нем не забыли, просто его проекты перестали вызывать интерес, и зажегшееся прежде по отношению к ним возбуждение монарха и двора постепенно угасло. Его ни в чем не обвиняли, но и перспектива  дальнейшей службы была весьма туманной. И лишь 17 октября 1540 года Франциск I приказал ему начинать подготовку следующей – третьей по счету – экспедиции в Новую Францию. Задачи на сей раз определял сам монарх, и главным его заданием, в исполнении которого было поручено участвовать Картье, была колонизация «страны канад». Подготовка экспедиции началась.

Новые цели в Новой Франции

Описывая тот спектр задач, который был поручен Франциском I Жаку Картье, следует выделить главную из них – задачу по колонизации новоприобретенных краев. Будучи практичным человеком, король предпочел синицу в руках журавлю в небе, и из всех вариантов выбрал наиболее сложный и долговременный, но зато самый верный, долженствующий принести гарантированную пользу от использования новых владений французской короны. Итак, Новую Францию решено было колонизировать. Это означало, что в новое плавание будут отправлены корабли, несущие на себе не только судовые команды, но и семьи колонистов. Ключевыми моментами колонизации – то есть осваивания, являлись постоянная жизнь на новой территории, обработка земель, создание новых жилых поселений и административных центров.

В процессе «пускания корней» на новых землях ключевая роль должна была принадлежать женщине, поэтому в колонисты вербовались семейные пары и семьи с детьми. Без семейной жизни колонизация края была невозможной, ведь одиноких мужчин на земле вряд ли что-то могло удержать. С той же целью впоследствии  планировалось после основания поселений на новых землях дополнительно организовать завоз в колонии женщин, дабы колонисты-мужчины имели больше возможностей создавать семьи на месте. Женщин, согласно королевскому плану, надлежало набирать по добровольному желанию из сиротских приютов при монастырях, из числа вдов, бесприданниц, женщин легкого поведения, желавших покончить со своей профессией и выйти замуж, а также всех тех, которые по разным причинам не обрели мужей и не стали матерями семейств на родине.

Для женщин, которые могли бы выразить желание поехать в Новую Францию для замужества и жизни там, королевской казной выделялись определенные суммы на покупку приданого – предметов одежды, домашней утвари, посуды. Кроме того, поселенцев предполагалось обеспечить домашним скотом для того, чтобы они могли начать хозяйствовать с самых первых дней пребывания на новом месте. С этой целью на корабли планировалось погрузить верховых и упряжных лошадей, молочных коров и племенных быков, коз, овец и домашнюю птицу.

Организация торговли пушниной

Новые поселения, которые предполагалось основывать вдоль канадских рек, должны были быть сосредоточены вокруг военных укреплений – фортов. Форты предполагалось основывать в качестве опорных пунктов и административных центров. На территории фортов должны были располагаться французские военные гарнизоны и администрация, а поселенцы, обрабатывающие землю, должны были содержать их, поставляя продукты и, при необходимости, создавая ополчение. Гарнизоны фортов, в свою очередь, должны были защищать колонистов и следить за порядком в округе. При этом главной задачей солдат и администрации были организация и контроль торговли пушниной. Превосходные американские меха бобров и куниц, выдр и горностаев – вот в чем заключалась главная цель колонизации девственной территории Новой Франции. Но этот процесс требовал большого внимания и организованности. Добычу пушного зверя планировалось вести самостоятельно и одновременно наладить скупку шкурок у индейцев. Для этого требовалось установить контакты с вождями племен, заинтересовать их колониальными товарами, убедить приносить шкуры в поселения белых.

Здесь была некоторая сложность, поскольку традиционные принципы обмена у индейцев были слабо развиты. Каждое племя производило для себя все, что было нужно в быту, денег или их эквивалента не было, а в силу этого не было и необходимости в товарном обмене. Если все же такая потребность возникала, племена участвовали в обмене коллективно. Для того чтобы избежать возможных ссор, могущих произойти в ходе торга, племена оставляли то, что подлежало обмену, в специальных местах возле селений или у пересечения троп, чтобы меновые товары можно было свободно забрать, минуя контакт продавца и покупателя.

Кадровые перестановки в руководстве экспедиции

Жак Картье был занят подготовкой новой экспедиции, которая должна была быть организована с учетом новых реалий на принципиально ином уровне. В грезах он видел себя наместником целой страны, пространства без конца и края. Этим может быть объяснено то рвение, с которым он приступил к составлению планов относительно нового похода и претворению их в жизнь. Однако судьба сыграла с адмиралом весьма недобрую шутку. Картье не суждено было стать наместником «страны канад»: 15 января 1541 года Франциск I назначил главой новой экспедиции Жана-Франсуа де Роберваля.

Личность де Роберваля является достаточно яркой иллюстрацией типа людей, вписавших свои имена в летопись истории открытия Нового Света. Дворянин по происхождению, он проявил храбрость при участии в Итальянских кампаниях Франциска I против испанцев. В качестве награды, был удостоен королевской аудиенции и через какое-то время стал личным другом и доверенным лицом монарха. Имел весьма удачный опыт занятия пиратством в Карибском море.

Финансирование новой экспедиции в Канаду осуществлялось частично на его средства, добытые этим способом. Говоря об этой странице его биографии, стоит отметить, что под черным флагом с «Веселым Роджером» Жан-Франсуа де Роберваль ходил как обладатель каперского патента. Патент представлял собой грамоту, удостоверявшую нахождение капитана пиратского корабля на королевской службе. Королевская казна вооружала капера, предоставляла ему порох и провиант, получая взамен процент добычи от удачно совершенных им морских грабежей.


1606990446_851.jpg

1min76

Жан-Франсуа де Роберваль получил не только назначение в качестве командира экспедиции. Вместе с этой должностью ему было присвоено звание лейтенант-женераля Новой Франции. Отныне он представлял персону короля в новых землях, обладал правом говорить от его имени. Его слово было словом короля, его печать значила в Канаде то же, что и личная печать Франциска I в Париже. В его руках были сосредоточены управление армией и финансами, торговля, промыслы и налоги. Он имел право осуществлять от имени французской короны дипломатическую деятельность, вести переговоры, как с коренными народами Америки, так и с представителями других европейских колониальных администраций – испанцами, голландцами, англичанами. По данному королем праву, наместник колоний имел право объявлять на подведомственной ему территории войны по собственному почину, вести боевые действия и собирать ополчение из поселенцев, заключать мир. Капризная дама Фортуна, отвернувшись от прежнего своего любимца Жака Картье, раскрыла жаркие объятия новому  фавориту – Жан-Франсуа де Робервалю.

Отплытие

Крайне раздосадованный Жак Картье был назначен всего лишь штурманом экспедиции. Он получил задачу чрезвычайно узкого профиля – доставить во владения французской короны экспедицию во главе с Робервалем и выполнять его распоряжения. Но в очередной свой поход в Новую Францию, несмотря на понижение в должности, Картье все равно отправился в качестве адмирала. Дело в том, что экспедиции пришлось разделиться. Де Роберваль вынужден был задержаться во Франции, поскольку дожидался завершения подготовки к отплытию. Нужно было дождаться момента подвоза артиллерии и боеприпасов для утверждения военной мощи французской армии на новых землях.

Жак Картье отплыл 23 мая 1541 года из порта Сен-Мало. Под его началом на этот раз вышло в поход пять кораблей, которые везли более полутора тысяч человек на поселение в Новый Свет. Начало экспедиции складывалось весьма неплохо. Столько судов и людей Картье вел под своим началом в первый раз. Де Роберваль ждал завершения отгрузки во Франции, а пока его отплытие оставалось под вопросом, главой экспедиции продолжал оставаться сам Жак Картье.

Возвращение на берега Ошелаги

Флотилия Жака Картье прибыла в поселение ирокезов Стадакона 23 августа 1541 года. Дружественные когда-то лаврентийские ирокезы, подданные вождя Доннаконы, встретили своего «бледнолицего брата» весьма сдержанно. Дело в том, что из десятка ирокезов, решивших отправиться во Францию вместе с Картье, назад не вернулся ни один. История умалчивает о том, что с ними случилось, но факт остается фактом. Жак Картье объявил о смерти вождя Доннаконы, а также о том, что остальные индейцы решили не возвращаться домой и теперь живут в стране белых людей. Новые главы племени восприняли слова адмирала скептически.

Старый форт, построенный во время предыдущей экспедиции французов, тот самый, где Картье вместе со своей командой претерпевал лишения и перенес эпидемию цинги зимой 1535–1536 годов, обветшал и пришел в упадок. Кроме того, с учетом изменения отношений с ирокезами, экспедиции требовалось заложить новое укрепление, которое и должно было стать началом исполнения главной задачи похода – колонизации Канады.

Флотилия, возглавляемая Картье, поднялась на несколько миль выше по течению реки Святого Лаврентия. Здесь адмиралом было замечено удобное место. При впадении в реку Святого Лаврентия реки Кап-Руж был обнаружен высокий мыс, на котором Картье приказал заложить новый форт, который назвал Шарльбур-Руаяль. Поселение получило свое имя в честь Карла II, герцога Орлеанского, третьего по счету сына короля Франциска I.

Место было выбрано удачно. Форд был заложен на высоте 40 метров, с нее открывался отличный обзор на реку и ее побережье. Укрепление состояло из двух фортов – укрепленных оборонительных комплексов. На возвышенности находился Верхний, в котором должен был жить гарнизон. Там же хранились основные запасы продуктов и пороха. На берегу реки Кап-Руж находился Нижний форт, который должен был использоваться как пристань, место для выгрузки и загрузки товаров. Там находились торговые склады. Первоначально население обоих фортов насчитывало около четырех сотен человек. Позднее, в 1608 году в этом месте суждено было возникнуть городу под названием Квебек, позже ставшему центром одноименной провинции.

 В поисках страны Сагеней

Тем временем Картье решил подняться выше по течению реки Святого Лаврентия и, по возможности, обойти пороги, которые заставили его остаться на тяжелую зимовку в 1535 году. В ходе своих поисков, ему удалось найти кристаллы, похожие на неограненные алмазы и образцы руды, содержащие прожилки металла, принятые им за золото. Два корабля из пяти были нагружены добытым сырьем и отправлены во Францию 2 сентября 1541 года. Впоследствии выяснилось, что то, что Жак Картье по ошибке принял за алмазы и золото, оказалось железным пиритом и кварцем. Тогда же во Франции родилась поговорка: «фальшиво, как канадские алмазы».

Пороги, лежавшие перед баркасами, на которых прибыла команда Картье, были столь же недоступны, как и шесть лет назад. На сей раз главным препятствием стала враждебность местных ирокезов. Со смертью вождя Доннаконы индейцы стали относиться к французам крайне недружелюбно. Они не поверили словам Картье о том, что их соплеменники по доброй воле остались во Франции. Кроме того, многим пришлось не по нраву то, что бледнолицых так много, а также тот факт, что пришельцы объявили  канадские земли принадлежащими королю Франции. Картье не смог найти среди ирокезов переводчиков и проводников, поскольку никто из них не согласился ему помогать. Стараясь не допустить проявлений открытой вражды, адмирал отдал приказ возвращаться в форт Шарльбур-Руаяль. И снова, как шесть лет назад, диковинная страна Сагеней лишь подразнила пришельца своей близостью, не пожелав открывать ему своих тайн и в этот раз. Французы отступили, и стали вновь готовиться к зимовке.

Кровь на снегу

Зима 1541–1542 года поначалу не предвещала особенных трудностей. С цингой моряки боролись при помощи отвара анедды, запасов мяса и рыбы должно было хватить до весны. Но беда пришла со стороны ирокезских поселений. Индейцы вырыли томагавк войны. С момента установления первых контактов ирокезы вели себя дружелюбно. Их вожди и воины, привлеченные подарками, чаяли для себя больших выгод от грядущей торговли. Нынешний приход бледнолицых убедил индейцев, что выгоды те ищут только для себя, и прибыли они затем, чтобы покрыть своими поселениями всю «страну канад». Контактируя с европейцами, краснокожие убедились, что те – не боги, а люди. А если так, то с ними можно воевать.

Говоря о войне французов с канадскими индейцами, стоит сказать несколько слов о том, что представляла для последних эта война. Для индейца она была привычным состоянием, таким же, как охота, голод, кочевая жизнь. Но если охотились они для добывания шкур и пищи, кочевали вслед за миграциями зверя, то воевали индейцы исключительно ради доблести. Война была самым быстрым социальным лифтом в индейском обществе. Чем опытнее воин, тем больше у него шансов стать вождем, тем лучше он питается и тем больше у него жен. Войны велись для прохождения подростками обрядов инициации – юноша становился воином лишь тогда, когда приносил из похода вражеский скальп.

Военная традиция всех без исключения племен североамериканских индейцев предполагала скальпирование – снятие волосистой части кожи головы поверженного врага в качестве трофея. Добыть скальп считалось честью, ими украшали щиты и копья, стены жилищ, а в прериях, лежащих южнее Канады – лошадиную сбрую. Воины сооружали на своих головах сложной формы прически из волос, бисерных лент и перьев для того, чтобы красотой своего скальпа побудить противника вступить в поединок. При этом считалось позором и недостойным мужчины делом стрижка волос или бритье головы. По мнению индейцев, таким образом могут стараться сберечь свой скальп только трусы. Лишь слабые и робкие люди намеренно портят свои скальпы для того, чтобы воины других племен брезговали их снятием. Индейцы брали трофеи, но чуждались грабежа. Они не преследовали бегущего противника, не старались истребить всех его воинов. Этому они научатся лишь спустя пару веков у лучших учителей мира – англосаксов. Традиционно объектами для войны всегда были соседние племена. С соседями всегда есть из-за чего конфликтовать, будь то охотничьи угодья, границы расселения племен или старые кровные счеты. Для начала войн повод обычно нужен не был. Когда воин хотел, он раскрашивал лицо киноварью, охрой и глиной, брал нож и томагавк, лук и стрелы, и отправлялся по тропе войны за скальпами.

Подобная система ценностей ирокезского воина полностью применялась и по отношению к европейцам, оставшимся на зимовку в Шарльбур-Руаяле. Каждый раз команды, высланные из форта за водой на реку, на рубку дров или в лес на охоту, прислушивались к звенящей тишине бескрайних канадских лесов. И в морозном безмолвии то и дело раздавалось из-за кустов шуршание тетивы, которое предваряло полет ирокезских стрел. И тогда лесную тишину разрывал гортанный вой индейских боевых кличей. Среди столетних кедров стрелы спорили с пулями, а французские шпаги и абордажные тесаки скрещивались с индейскими охотничьими ножами и томагавками. Почти каждый поход в лес или на реку стоил европейцам потерь.

Караульные на стенах фортов ночи напролет жгли костры и, несмотря на лютые морозы, не снимали стальных доспехов. Однажды в холодную февральскую ночь ирокезы предприняли нападение. Они тайком подкрались к стенам, у основания которых была темная непросматриваемая зона. После того, как им удалось там собраться, раздался боевой клич и при помощи длинных шестов воины, зажав в зубах рукояти ножей и томагавков, стали перелезать через стены.

Артиллерия стала бесполезной, ручное огнестрельное оружие не могло использоваться для залпового огня, одиночные же выстрелы сдержать обезумевших ирокезов не могли. Началась рукопашная схватка. В неверном свете факелов и начавшегося пожара снег стал казаться черным от пляшущих теней и пролитой крови. Та ночь стоила защитникам форта более 35 человек убитыми. Потери ирокезов были также весьма значительны, но индейцы имели возможность восполнять свои потери, а французы – нет. Форт находился на осадном положении до начала лета 1542 года.

Назад, во Францию!

В начале июня Жак Картье отдал приказ готовиться к отплытию. О преодолении порогов на реке Святого Лаврентия, равно как и о достижении страны Сагеней, нечего было уже думать. Оставшиеся в живых поселенцы и матросы были измотаны ощущением постоянной опасности, которая летом стала еще  более угрожающей. Их ряды с каждым днем таяли. Фактически, адмирал не имел выбора. Ирокезам некуда было торопиться, природа была на их стороне, устраивать стычки и нападения они могли до тех пор, пока ими не был бы оскальпирован последний француз. Картье, опасавшийся подобного исхода, и предвидевший его, не стал дожидаться полного истребления и отдал приказ уходить.

Спустя немного времени, корабли его флотилии прибыли в порт Сент-Джонс на остров Ньюфаундленд. Там Картье встретил корабли, прибывшие из Франции под командованием де Роберваля, которому он поведал о своей участи. Де Роберваль приказал Картье ложиться на обратный курс и сопровождать его флотилию обратно, в форт, основанный адмиралом на берегах Ошелаги. Разочарованный и обозленный, Жак Картье той же ночью тайно поднял паруса и покинул порт, взяв курс на Францию.

Участь колонизаторов и судьба французских колоний в Канаде

Канадская эпопея Жака Картье, принесшая ему известность, славу и адмиральский чин, поставила жирную точку в его карьере. Завершилась одновременно и его деятельность в качестве флотоводца, и в качестве офицера на королевской службе. По прибытии во Францию Картье не был предан суду за дезертирство и неисполнение приказа, но и на дальнейшую службу его больше не приглашали. Он умер в полной безвестности.

Заслуги Жака Картье были признаны лишь много-много лет спустя. Сейчас его судовые отчеты, прошедшие художественную обработку, выполненную одним из его спутников, хранятся в коллекции Национальной библиотеки Франции. Также дневники его походов, изданные после его смерти на итальянском и английском языках, хранятся в государственных архивах этих стран. В родной Бретани, в городе Вуазен-ле-Бретон находится улица, названная в честь Жака Картье, а в канадском городе Монреаль его имя носит центральная городская площадь.

Жан-Франсуа де Роберваль, отправившийся на реку Святого Лаврентия, пробыл лейтенант-женералем французской Канады до лета 1545 года, когда колонисты, обессиленные стычками с ирокезами и суровыми условиями жизни, решили вернуться во Францию. После возвращения домой де Роберваль успешно продолжил карьеру капитана каперского судна в Карибском море. В 1560 году он погиб на улицах Парижа от рук разъяренных религиозных фанатиков.

На этом история освоения Французской Америки прерывается на несколько десятков лет. В конце XVI века ей суждено продолжиться, но на этот раз ее чистых страниц коснется перо, вложенное в другие руки.


xoxo-1534-Cartier-Perce-Rocke010771426.jpg

1min126

Песнь победителя

Жак Картье, вернувшийся из экспедиции в Новый Свет 5 сентября 1534 года, был встречен королем Франциском I как победитель. Экспедиция французских моряков под началом Картье не смогла достичь главной заявленной их предводителем цели – нового кратчайшего пути через Северную Америку в Индию и Китай. Но, несмотря на это, шкипер привез доказательства несомненного успеха своей экспедиции. В качестве таковых им были преподнесены в дар королю и королеве бобровые, горностаевые и куньи шкурки, он привез с собой образцы пород местных деревьев, подробное описание края, который в отчете о ходе экспедиции назвал «Канадой».

Слово это было позаимствовано им из наречия местных индейских племен. Так на языке индейцев онондага, входивших в состав союза Лиги ирокезов, слово «каната» означало «город». С других языков индейских племен, живших вдоль реки Святого Лаврентия, это слово переводилось как «деревня», «поселение», «земля», «край». Поскольку в ходе общения с индейцами это слово встречалось французскому капитану очень часто, и было постоянно на слуху, он решил использовать его как имя собственное для названия открытого им края.

В качестве живого доказательства лояльности американских индейцев по отношению к французской монархии, Жак Картье представил королю Франциску I и королевскому двору в Париже двоих ирокезов, сыновей вождя Доннаконы, привезенных им из Нового Света. Для достижения максимального эффекта в создании впечатления  Картье попросил индейцев одеться в их лучшие одежды, украсить прически перьями и надеть положенные их статусу украшения. Аудиенция Жака Картье у короля, в ходе которой капитана сопровождали два ирокеза, сделала морехода популярнейшим человеком в Париже. Его приглашали на приемы и банкеты, рауты и балы, и оба индейца повсюду следовали за ним.

Они были одеты в традиционные ирокезские костюмы – длинные рубахи из оленьей кожи, украшенные бахромой на рукавах, плечах и подолах. На бедрах ирокезы носили традиционный, распространенный в Северной Америке аналог штанов – так называемые «леггины». Они представляли собой две отдельные штанины, соединенные между собой кожаным пояском. Нижнее белье индейцам заменяли коврики из оленьих шкур, подвешенные к пояскам спереди и сзади. Их обувь – мокасины – представляли собой нечто среднее между туфлями и чулками. Мокасины не имели каблуков и рантов, и подошва их была мягкой, для того, чтобы не создавать шума при передвижении по лесу. Одежду индейцев покрывали священные знаки, нанесенные охрой и киноварью. Обувь была украшена иглами дикобраза. Их головы венчали плюмажи из орлиных перьев, обозначавшие их статус в родном племени, на шеях красовались ожерелья из волчьих зубов и медвежьих когтей.

Докладывая о результатах экспедиции королю, Картье уверил его, что в следующий раз, подготовив еще одну экспедицию, он обязательно сможет найти искомый путь в Азию, только путешествие может оказаться более долгим, чем первое. Кроме того, для осуществления цели должно было понадобиться больше кораблей и людей, больше подарков индейским вождям, и, соответственно, больше полномочий и, главное, денежных средств.

По словам шкипера, надлежало вернуться в исходную точку – на берега залива Святого Лаврентия, и, заручившись поддержкой индейских вождей и получив очередные подтверждения их лояльности, продолжать – на этот раз успешно – разыскивать кратчайший путь в Индию и Китай. Итоги первой экспедиции позволяли надеяться на успех второй. Залив Святого Лаврентия был исследован достаточно основательно, теперь эти воды были знакомы французам не понаслышке и омываемые ими земли принадлежали отныне французской монархии. Индейские племена были настроены дружелюбно благодаря дипломатическому таланту Картье и его подаркам индейским вождям. Благополучное возвращение ирокезов – сыновей Доннаконы – из страны Великого Отца Белых должно было, по мысли капитана, еще более упрочить отношения европейцев и аборигенов. Перспективы торговли пушниной, обозначенные Картье, манили французских негоциантов и обещали пролиться в королевскую казну даже не дождями, а водопадами золотых монет.

Вновь проект Жака Картье был одобрен королем. Получив все необходимое для подготовки к экспедиции, Картье приступил к ней. Набор судовых  команд, подготовка снаряжения и провианта заняли всю зиму. Весной, 19 мая 1535 года вторая по счету экспедиция под командованием Жака Картье отплыла из порта Сен-Мало в направлении Ньюфаундленда.

Вторая экспедиция Жака Картье. Рождение адмирала

На сей раз Жак Картье вышел в море не простым шкипером. Под его началом была целая флотилия из трех кораблей, совокупное число членов экипажей на которых составило 110 человек. По морским правилам того времени, он мог считать себя адмиралом, что не преминул сделать. В составе экспедиции находились супруга шкипера – мадам Мари Катарина де Гранш, несколько его родственников и родственников его жены, двое ирокезов-сыновей Доннаконы и два католических капеллана. За восемь месяцев пребывания во Франции индейцы научились довольно сносно говорить по-французски, король и королева снабдили их в дорогу богатыми подарками, но вот  европейская религия ирокезов не привлекала.

Капелланы, взятые в экспедицию, отправляли богослужения, мессы, но ни малейшего интереса у индейцев это не вызвало – они продолжали поклоняться богам своего племени. Говоря о священниках на борту кораблей Картье, стоит отметить, что по-прежнему целей обращения аборигенов залива Святого Лаврентия в католическую веру не ставилось. Перед отплытием по традиции Картье получил благословение церкви. И на сей раз, как и в предыдущем плавании, экспедиция преследовала сугубо мирские цели: открытие новых земель для французской короны, обретение новых подданных и торговля с ними.

В «стране канад». Старые друзья и новые осложнения

Пересечение Атлантического океана заняло в этот раз ровно 50 дней. При помощи индейцев, выступивших в качестве проводников, экспедиции Картье удалось найти устье реки Ошелага, вверх по течению которой они начали подниматься. По результатам забора воды удалось установить, что река, которая была настолько широкой, что берегов ее не было видно, является именно рекой, а не протяженным морским заливом, поскольку забортная вода стала пресной. Картье решил, что нашел заветный проход через североамериканский материк.  Во время одной из стоянок флотилия бросила якоря в небольшой бухте. По установленной им же традиции, шкипер дал бухточке имя Святого Лаврентия. Вслед за тем именем того же святого была названа река, к истокам которой поднималась экспедиция, а также лежащий за островом Ньюфаундленд залив, который она перед этим пересекла.

 

 

Флотилия под командованием Картье продолжила движение вверх по реке. Дойдя до острова, расположенного в ее устье, служившего своего рода «ключом» к ней, адмирал назвал остров Орлеаном, в честь короля Франциска I , бывшего до восхождения на престол герцогом Орлеанским. После нанесения острова на карты под этим именем, корабли достигли мыса Стадакона, на котором находилось большое поселение лаврентийских ирокезов, возглавляемых Доннаконой.

Оставив два из трех кораблей флотилии в Стадаконе, Картье решил подняться на одном корабле выше по течению реки, и 2 октября высадился возле поселения ирокезов, названного ими, как и река, чье побережье они населяли, Ошелагой. Недалеко находилась возвышенность – холм, взойдя на который, Картье осмотрел местность. Этот холм он назвал «Королевской горой» (Mont-Royal). Впоследствии у подножия Королевской горы раскинулся город Монреаль, самый крупный город провинции Квебек и второй по величине город в современной Канаде. Это место было центром «страны канад», известной Картье.

Дальнейшее продвижение вверх по течению внезапно было приостановлено. Препятствий тому было два. Первое – проводники-индейцы объяснили Картье, что корабль не сможет подняться выше по реке, поскольку на пути находятся пороги. Вторым осложнением вдруг стал вождь лаврентийских ирокезов Доннакона. Еще в первую экспедицию, в 1534 году, Картье заключил с Доннаконой союз и установил торговые отношения. Теперь вождем овладел дух наживы. Поскольку его племя обитало на землях, через которые проходил маршрут флотилии Картье, Доннакона решил всеми возможными способами воспрепятствовать контактам французов с другими ирокезскими племенами. По его мысли, торговать с белыми пришельцами должно было только его племя, а если Картье захочет иметь торговые сношения с кем-либо еще, эти контакты должны осуществляться через посредничество самого Доннаконы. Иными словами, бизнес и ничего личного.

Ирокезы тянули время и придумывали новые и новые отговорки, целью которых было задержать Картье на как можно более долгий срок и не допустить его прохода через пороги. Сам же Картье решил, что пороги являются последним препятствием на пути экспедиции в Китай. Стоит лишь пройти через них, и прямая дорога в Азию будет открыта. А пройдет она через легендарную страну Сагеней, богатую золотом, серебром и медью – ту, которую испанцы называли Эльдорадо.

Зимовка в Стадаконе

Взвесив и оценив свои шансы, Картье повернул назад, в Стадакону, где находились два корабля его флотилии. Было уже начало октября и штурмовать коварные пороги не представлялось шкиперу разумным. Переход через пороги означал высадку с судов на берег и поиск путей, через которые можно было обойти их. Если таковые найдутся, следовало разгрузить корабли, разобрать их полностью до корпусов, сняв все, что только возможно. После демонтажа корпуса, весь такелаж, мачты и груз нужно было бы перетащить через непроходимые леса неизвестно на какое расстояние. По выходе на тихую воду за порогами предстоял монтаж кораблей, их спуск на воду и путешествие в неизвестность.

Канадские леса уже ощущали студеное дыхание надвигающейся зимы, и Картье решил остаться на зимовку. В пользу этого решения говорило дружеское расположение ирокезов и обжитое место, на котором располагалось селение. Возвращаться во Францию было уже поздно, поскольку цель путешествия, по мнению адмирала, была близка, но, тем не менее, она еще не была достигнута. Жак Картье отдал приказ готовиться к зимовке, и возле Стадаконы французские моряки начали рубить форт.

Срубы форта были укреплены деревянным тыном и земляными насыпями, на его территории располагались хранилища для дров, кладовые, блокгаузы. Французские корабли с середины ноября были скованы льдами в устье реки Сен-Шарль, при впадении ее в реку Святого Лаврентия. Слой льда доходил до 2 метров, толщина снежного покрова превышала 1 метр. Помимо снега, льда и морозов, зима принесла с собой новую напасть, имя которой было – цинга.

Цинга или морской скорбут – болезнь, вызванная недостатком витамина С в организме, была долгие века бичом моряков, каторжников и всех человеческих сообществ, лишенных связи с внешним миром и недостатком в рационе овощей и фруктов. Содержащиеся в них вещества, особенно витамин С, не синтезируются в человеческом организме, в который попадает из растительной пищи. Недостаток витаминов приводит к цинге, как правило, в течение 4-12 недель. Симптомами болезни являются кровоточивость десен, выпадение зубов, появление на теле характерной сыпи, образующейся вследствие ломкости сосудов, теряющих коллаген. Моряки всех времен и народов старались как можно чаще включать в свой рацион и постоянно пополнять запасы цитрусовых, если речь шла об экспедициях в теплые страны. Если целью были холодные северные моря, выручить людей могли клюква или квашеная капуста.

Ничего этого экспедиция Картье не имела, как не имела возможности купить, обменять или привезти. В лесах вокруг Стадаконы было достаточно дичи, а в реке Святого Лаврентия в изобилии водилась рыба. Но овощей и фруктов не было совсем, поэтому все поселение ирокезов, а также французский форт подверглись заболеванию. Плохое самочувствие и упадок сил делали охоту и рыбалку чрезвычайно сложным занятием.

Для того, чтобы подстрелить оленя или лося, на охоту отправлялись вчетвером. Один из четверки – самый крепкий – упирал в плечо мушкетный приклад. Ствол мушкета ложился на плечо его товарища, потому что в руках стрелка, как правило, не было силы, чтобы самостоятельно поднять оружие и произвести выстрел. Таким образом, один из четверых наводил оружие на цель, производил выстрел и принимал на себя отдачу приклада. Его напарник служил своего рода живым лафетом для оружия. Двое оставшихся из четверки должны были подать снаряженный для выстрела мушкет стрелку, положить его ствол на плечо стоящего впереди и корректировать положение ствола перед выстрелом, наводя его на цель. Следует отметить, что весил заряженный мушкет того времени около 8 килограмм.

Даже если выстрел означал попадание, что было большой удачей, перед охотничьей командой вставала проблема дотащить добычу до форта. По пути в укрепление нужно было уберечь ее от волков, привлеченных запахом свежей крови, да и вероятность стать добычей самим сохранялась постоянно. Французские моряки, равно как и индейцы, были хорошо знакомы с цингой. Одних она постоянно преследовала в море, другие каждую зиму страдали от нее на суше. Эта зимовка унесла жизни пяти десятков ирокезов и двадцати пяти европейцев.

Пережить тяжелую зиму экспедиции Картье удалось только благодаря одному из двоих ирокезов, которых адмирал брал с собой во Францию. Это был сын вождя Доннаконы, по имени Домагаи. Домагаи научил французов готовить отвар из хвои анедды – так ирокезы называли западную тую. Отвар хвои этого дерева помогал продержаться, если человек был не старым и физически крепким. Видимо, это и спасло экспедицию от смерти, позволив пережить зиму.

Возвращение

Едва вскрылась ото льда река Святого Лаврентия, Картье принял решение возвращаться во Францию. Других вариантов у него не было. Корабельные команды состояли из обессилевших людей, находившихся в ужасном состоянии. С таким составом нечего было даже думать о поиске путей через пороги за Монреалем, тем более об их переходе. Нужны были новые люди, грузы, провиант, корабли нуждались в серьезной починке. На то, чтобы компенсировать потери на месте и восстановить физическую форму, судовым командам потребовалось бы целое лето. За ним последовала бы точно такая же тяжелая зима, при этом никакой возможности реализовать цель экспедиции в таких условиях не имелось. Решение Жака Картье было объективным.

После подготовки к отплытию два корабля из трех взяли курс на восток. Один из кораблей пришлось оставить возле Стадаконы, поскольку он был сильно поврежден льдами. Починка предполагала быть трудоемкой и долгой, а обессилевшие матросы вряд ли были способны управиться с этой задачей. Корабль был оставлен до возвращения, а поредевшие команды уместились на двух других.

Отплывая, Картье не забыл погрузить в корабельные трюмы груз пушнины, купленной у лаврентийских ирокезов. Кроме того, корабли везли образцы золота, добытого в водах рек, впадающих в реку Святого Лаврентия. В Европу вместе с ним отплыло порядка десяти индейцев, желавших увидеть страну белых людей. В их числе был и вождь Доннакона. На обратном пути Жаку Картье представилась возможность исправить допущенную ранее ошибку. Дело в том, что когда он открыл острова Мадлен, он счел их частью материка. Теперь, подойдя к архипелагу с обратной стороны, адмирал имел возможность убедиться в этом и внести исправления в составленную им географическую карту и в отчеты о проведении экспедиции. Кроме того, на пути следования во Францию, Картье открыл пролив, разделяющий острова Ньюфаундленд и Кейп-Бретон. На современных географических картах этот пролив назван проливом Кабота. Флотилия, возглавляемая адмиралом Жаком Картье, вернулась в родной порт Сен-Мало 16 июля 1536 года. Вторая экспедиция, предпринятая под его началом, была завершена.


Top-questions-answers-Jacques-Cartier-1280x720.jpg

1min128

Всякий раз, когда начинается разговор о Франции как о колониальной империи, перед нашим взглядом предстают влажные джунгли Бирмы и Вьетнама, заросшие каучуковыми деревьями, или желтые пески Сахары с караванами верблюдов, бредущих через барханы. Колониальная Франция, которая у всех на слуху в наше время – это Алжир и Сенегал, Центральноафриканская республика и Мали, Французская Гвиана и Маврикий, Французская Полинезия и Майотта.

От былого величия колониальной империи, над которой когда-то не заходило солнце (это выражение характеризовало ранее Британскую империю, но и к французской его применение будет вполне корректным), в наши дни осталось немного. Да и то немногое, что осталось, является колониями лишь номинально – почти все «колониальные владения» Франции входят во Французский союз добровольно (или добровольно не выходят из его состава).

Почти все события и персоналии, касающиеся французского колониализма, которые сохранились в памяти у большинства наших современников, касаются персонажей и событий конца XIX и XX веков. Мы хорошо помним Марокканские кризисы  и восстания берберов. Как можно забыть о роли соломинки, переломившей хребет верблюду, когда резервный полк колониальных стрелков позволил добиться решающего перевеса сил в битве за Париж в сентябре 1914 года? И как не помнить о договоре Сайкса-Пико, ставшем бомбой с часовым механизмом, заложенной на Ближнем Востоке, чей детонатор сработал в шестидесятые годы прошлого века?

Мы помним Шарля де Голля и поражение французской колониальной армии при Дьенбьенфу во Вьетнаме. В наших ушах еще слышны пулеметные очереди и шум вертолетных лопастей посреди алжирских пустошей, и в наши дни французские летчики совершают боевые вылеты над Африкой, прибрежные воды которой патрулируют корабли французских ВМФ.

Память человеческая коротка, и мало кто в наши дни помнит о том, что кроме Африканской, Индокитайской и Полинезийской Франций была еще и Франция Американская. Да-да, друзья мои, по ту сторону Атлантического океана жила своей напряженной, опасной, скрытой от Старого Света жизнью Новая Франция – не страна даже, а целый мир, принадлежавший французской короне на протяжении двух сотен лет. И этот мир имел своих первооткрывателей и первопроходцев, героев и злодеев. И войны, которые велись там, были не менее кровопролитными и ожесточенными, чем те, что велись в Старой Европе, и ставки в этой игре были ничуть не меньшими, нежели европейские. Сегодня я хочу поговорить о них.

Дорога в «Новый Свет»               

После открытия Америки Христофором Колумбом в 1492 году начались активные попытки колонизации нового континента со стороны ведущих европейских держав. Главным соблазном для европейских монархов стало привозимое оттуда золото. Золотые потоки неудержимыми волнами устремились из Нового Света в старый после успешных военных экспедиций испанских конкистадоров. Их завоеваниями и жестокостью были высечены на гранитных плитах истории имена Франсиско Писарро, Эрнана Кортеса, Васко Нуньеса де Бальбоа. Безымянные кресты стали уделом бесчисленного множества других, чьих имен история для нас не сохранила.

Их походы на первоначальных этапах колонизации бассейна Карибского моря и побережья Центральной и Южной Америки позволили испанским королям получить такое количество золота, что Испания стала ведущей европейской державой на континенте и главенствующей силой в водах Атлантического океана. Обстоятельства европейской политики того времени были таковы, что эпоха Великих географических открытий, начало которой было положено Колумбом, требовала от властителей государств помимо упрочения престижа в Европе, обращать свой взор на Запад – туда, где за полосой прибоя в туманной дымке лежали изобильные неосвоенные земли. Земли, недра которых были полны золота и драгоценных камней, леса которых были полны пушного зверья и дичи, а реки и озера кишели рыбой.

«Французский Колумб» – Жак Картье

После начала испанских и португальских экспедиций, особенно после слухов об их успехах, французский король Франциск I решил также снарядить экспедицию в Новый Свет. Когда встал вопрос о кандидатуре начальника экспедиции, аббат острова Мон-Сен-Мишель, находящегося близ побережья Нормандии, он же епископ города Сен-Мало, Жан ле Вёнёр представил королю опытного мореплавателя Жака Картье.

Картье происходил из портового города Сен-Мало, находящегося в провинции Бретань, на северо-западном побережье Атлантического океана. После присоединения к французской короне герцогства Бретань в 1532 году, бретонский мореход, являясь ныне подданным короля Франции, смог попасть на аудиенцию к королю, воспользовавшись протекцией своего земляка-епископа. На момент аудиенции Жак Картье уже имел обширный опыт в мореходном деле. Восемью годами ранее, в 1524 году на его долю выпала экспедиция, в ходе которой корабль под его командованием прошел вдоль всего побережья Северной Америки от Южной Каролины до Новой Шотландии. Кроме того, Картье довелось побывать в Бразилии и у берегов Ньюфаундленда.

Для того, чтобы оценить личность Жака Картье, нужно иметь хотя бы минимальное представление о том, что из себя представляло мореходство той эпохи. Корабли были сделаны только из дерева, движение осуществлялось при помощи парусов. Навигация велась в основном по солнцу и звездам, навигационные приборы – компасы и секстанты – в принципе существовали, но были примитивны и часто неточны. Морские карты – лоции, как и географические карты, существовали, но в силу отсутствия единых стандартов их создания больше напоминали художественные картины с вольным сюжетом, нежели руководство для ориентирования в открытом море. Помимо звезд и солнца капитаны ориентировались по памяти, особенно в том, что касалось каботажных плаваний – плаваний вдоль берега.

В каждом морском походе моряки вынуждены были нормировать расход воды и пищи, потому что внезапно налетевший ураган даже в хорошо знакомых водах мог лишить судно всех мачт и зашвырнуть его в такие дали, где невозможно было надеяться на спасение. Жены мореплавателей, если они у них были, провожали в каждое плавание своих мужей как в последний путь, потому что вероятность погибнуть в любой экспедиции составляла пятьдесят процентов из ста.

В морских походах того времени каждый парус на горизонте воспринимался как вражеский. По сути, он таковым и был, если только это не было королевское судно своей же страны. Торговля и пиратство были родными сестрами-близнецами и шагали по волнам рука об руку. Морская вода не оставляла следов крови, поэтому там, где можно было обрести наживу таким способом, им, как правило, не брезговали. Именно поэтому команды судов состояли из отчаянных людей, головорезов, забияк и авантюристов. Поэтому моряками становились те, кому нечего было ждать на суше. Это были младшие дети дворянских семей, которым не досталось наследства, бывшие поденщики, солдаты, разорившиеся торговцы, рыбаки и всевозможные выходцы городского дна любого портового города Европы.

На берегу при малейшем поводе, да и без такового, они хватались за рукояти ножей. На борту корабля их должны были сдерживать стальная воля капитана и железные кулаки боцмана, ибо на любом корабле дисциплина поддерживалась только так. Бунты команд  на кораблях не были чем-то из ряда вон выходящим и вспыхивали, если заканчивались вода и пища, затягивалась экспедиция, добыча была менее жирной, чем та, на которую рассчитывали. Капитан корабля должен был обладать силой, волей, авторитетом и решимостью, поскольку в его задачу входило обуздать две стихии: людей и морские волны, притом обе бывали зачастую непредсказуемы и грозили смертью, если рука кормчего оказывалась недостаточно твердой. Жак Картье был как раз из тех людей, что не боятся ни Бога, ни дьявола, а ценя свою жизнь в копейку, не ставят чужую и в полушку. Иные в море не выходили.

Во время аудиенции у Франциска I Картье сумел убедить монарха доверить ему подготовку и проведение экспедиции в Новый Свет. Рекомендации у него были отличные, сам он пребывал в полном расцвете сил – на тот момент ему было 43 года от роду. Опытный шкипер с превосходной протекцией со стороны представителя церкви, он нарисовал перед королем смелый план, схожий с тем, что предложил когда-то Колумб: найти короткий путь (в отличие от длинного, через африканское побережье) в Индию и Китай (отчего же не поискать сейчас, если у Колумба в свое время не получилось?). Одновременно, если повезет, можно открыть для Франции новые земли, изобилующие золотом и драгоценными камнями. Король одобрил «бизнес-план» и подготовка к отплытию началась.

Первая экспедиция. У берегов Нового Света.

Экспедиция началась 20 апреля 1534 года. В ее составе находились два корабля, несшие на борту экипажи в общем количестве 61 человека. Одним из них, по настоянию епископа де Вёнёра, был католический священник. При этом в качестве целей экспедиции были избраны чаяния вполне земные и бренные: золото, драгоценные камни, пушнина. Флотилия, руководимая Жаком Картье, взяла курс на восточное побережье Северной Америки, а именно – на остров Белл-Айл, за которым лежал пролив Белл-Айл, расположенный между островом Ньюфаундленд и полуостровом Лабрадор. Это был самый короткий по протяженности маршрут между побережьем Франции и Северной Америкой. Пути, ведущие в Индию и Китай, предполагалось искать именно там.

Пересечение Атлантического океана прошло удачно. Спустя 20 дней после отплытия от французского побережья, флотилия Картье достигла, как и намеревался капитан, острова и одноименного пролива Белл-Айл (французское название Белль-Иль), лежащего за ним.  Следует отметить, что побережье Ньюфаундленда и Лабрадора являлось не вполне «Terra Incognita» для французских мореплавателей. Поскольку избранный Картье маршрут от Франции до Америки был кратчайшим, на побережье имелись места, где французские рыбаки пополняли запасы пресной воды задолго до прихода экспедиции, предпринятой Картье. Кроме того, им был встречен заплутавший французский корабль из Ла-Рошели, которому шкипер помог определить курс для возвращения.

Но эти нюансы «французского Колумба» не интересовали. Войдя в залив Белл-Айл, он начал составлять карты побережья и приступил к написанию отчета о ходе экспедиции, в котором указывал присвоенные им географические названия. Впрочем, настоящие открытия не заставили себя долго ждать. Так 26 июня Картье действительно стал первооткрывателем – он открыл, дал название и впервые отметил на географической карте острова Мадлен. Это был архипелаг из девяти островов и большого количества островков, отмелей и песчаных кос, расположенных близко к середине залива Святого Лаврентия.

Спустя три дня им были открыты острова (правда, Картье так и не узнал, что эта земля не была частью суши), которые были позже названы первыми французскими поселенцами «Сен-Жан» – в честь покровителя мореплавателей Святого Иоанна. Впоследствии эта территория была переименована англичанами в острова Принца Эдуарда в 1798 году. Ныне острова являются частью Канадской конфедерации, в которую входят как одна из Приморских провинций.

В начале июля, с 4 по 9 числа экспедиция Картье безуспешно искала пролив, долженствующий вывести ее через американский континент к Тихому океану. За таковой капитаном был принят залив Шалёр, отделяющий ныне часть провинции Квебек (а именно – полуостров Гаспе) от провинции Нью-Брансуик. Ширина его составила около 50 км в самой широкой части, длина равняется 137 км. Название заливу было присвоено самим Картье, который по ошибке решил, что вода в заливе теплая (Chaleur Bay – «Теплый залив»). Основанием для подобного вывода послужил туман, покрывавший воды залива. Обитавшие по берегам залива племена индейцев-микмаков называли залив Мовебактабаак – «Большой залив». Обследовав залив Шалёр, Картье нанес его на составляемую им карту под этим названием. После, 10 июля, на берегу залива Гаспе, по приказу шкипера был установлен десятиметровый крест, а земли, лежащие за ним, были объявлены владением короля Франции.

Контакты с индейцами

В ходе экспедиции Жаку Картье удалось установить отношения с индейскими племенами, обитавшими на побережье. Берега залива Шалёр были населены индейцами племени микмаков, ловившими здесь лосося. Месяцем раньше шкиперу довелось установить контакт с вождями племени беотуков, занимавшимися охотой на тюленей. Племя беотуков населяло Ньюфаундленд. Исследуя залив Гаспе, Картье вошел в относительно дружественный контакт с вождями-представителями союза Лиги ирокезов. Ирокезы были конфедерацией из пяти племен: мохоков, сенеков,  кайюга, онейда, онондага. Племена были расселены на обширных территориях, протянувшихся вдоль реки Святого Лаврентия от одноименного залива до побережий одного из Великих Озер – озера Эри.

Первые контакты с ирокезскими вождями прошли успешно. Стороны обменялись подарками, а вождь лаврентийских ирокезов Доннакона выкурил трубку мира с Жаком Картье и назвал его своим братом. Стоит отметить, что при любой экспедиции в неизвестные (и даже известные) земли шкиперы в обязательном порядке брали с собой в значительном количестве грузы, которые впоследствии назовут «колониальными товарами». В их состав входили предметы одежды, вооружения и быта для обмена с аборигенами и для покупки благосклонности их вождей. У аборигенов всего мира – американских индейцев, полинезийских канаков, новозеландских маори – пользовались огромной популярностью мука, соль, табак, металлические иглы, стальные ножи и топоры, бусы и зеркальца, одеяла, ром, и, конечно, ружья. Все это служило в качестве подарков вождям и их женам, а также играло роль валюты при расчетах в меновой торговле.

Жак Картье был одним из тех европейских мореплавателей, кому суждено было стать у истоков этой практики, судьбой которой было последующее повсеместное распространение на всех материках и океанах земного шара. Для установления дружеских отношений Картье подарил Доннаконе и другим вождям по мушкету с фитильным замком, несколько рогов с порохом и по мешку свинцовых пуль. Впрочем, это не послужило для французов страховкой от недовольства вождя высказыванием капитана о том, что земли, находящиеся за воздвигнутым экспедицией крестом, являются отныне собственностью французского короля.

Это был взрывоопасный момент, поскольку шесть десятков французских моряков, даже вооруженных мушкетами и пушками, не имели ни малейшего шанса выжить при возникновении конфликта. Жак Картье также не имел иллюзий на этот счет. Ситуацию удалось разрядить, сделав еще несколько ценных подарков Доннаконе. Кроме того, для того, чтобы доказать индейцам, что подданство французской короны – это величайшее благо для ирокезов, Картье договорился с Доннаконой, что два его сына поедут с ним во Францию, где увидят короля и других белых людей. Вернувшись, они должны будут поведать соплеменникам об увиденном, в доказательство правдивости слов капитана. Конфликт был улажен и оба ирокеза вместе с экспедицией отправились дальше вдоль побережья.

В конце июля экспедиция отправилась к острову Антикости, достигнув которого, повернула вдоль его побережья на восток. Погодные условия начали ухудшаться, и Картье решил повернуть назад, к бретонским берегам. Пристани Сен-Мало показались морякам 5 сентября 1534 года. Первая экспедиция Жака Картье завершилась. Путь в Индию найден не был, но шкипер привез с собой бобровые и куньи шкуры, тюлений жир и подробное описание открытого им края. Король Франциск I не был разочарован итогами плавания. Жак Картье получил приказ снова готовиться в путь.


E-6eonyXsB4mqwJ.jpg

1min103

Одной из наиболее острых и актуальных для французского общества на сей день является тема иностранной миграции. Поток мигрантов из стран Ближнего Востока, Средней Азии и Северной Африки, усилившийся после начала ряда военных операций, инициированных США и их союзниками по блоку НАТО, захлестнул Францию. Достаточно сложная и в предшествующие годы социально-этническая обстановка на территории французской республики, в настоящий момент грозит обернуться для Франции неконтролируемым взрывом разрушительной силы.

Начавшаяся в республике предвыборная борьба в очередной раз поставила на повестку дня вопрос об отношении к иммиграции, необходимости ее регулирования, а также о месте, которое будет отведено тем представителям национальных этносов, которые уже находятся на территории Франции. Важность решения данной задачи заставила кандидатов – представителей различных политических кругов в очередной раз заострить внимание на проблеме мигрантов.

Говоря об отношении французского общества к иммигрантам, неважно, являющимся гражданами Франции или нет, можно выделить две полярные системы оценки означенного явления, разделившие социум на две условные категории: «за» и «против». Что стало причиной поляризации, почему возникли две антагонистические крайности и возможен ли какой-либо третий путь в формировании отношения общества к вопросу? Каковы причины и движущие силы процесса, и какое будущее ожидает французский социум и государственность в случае победы той либо другой стороны? Предлагаем разобраться вместе.

Презумпция виновности

Без сомнения истоки проблемы иммиграции следует искать в истории французского колониализма. Французское государство, являвшееся в недалеком прошлом колониальной империей, в наши дни служит объектом для выпадов и эскапад различных политических деятелей: как тех, кто является этническим французом, так и представителей других национальностей, стремящихся поставить в вину колониальный период истории. Основными аргументами для критики служат варварская эксплуатация народов и территорий, составлявших колониальные владения Франции, работорговлю, хищническое использование природных ресурсов.

В настоящем список претензий к Елисейскому дворцу постоянно пополняется. В их числе – создание условий для активизации радикальных исламских организаций в Центральной и Западной Африке. Одновременно с этим правительство Франции обвиняется во вводе войск на территорию означенных республик для урегулирования их внутренних конфликтов. Французский капитал постоянно обвиняют в экспансии и захвате рынков стран третьего мира и создании условий, в которых национальные экономики не имеют возможностей развиваться самостоятельно.

Французский колониализм прошлых веков обвиняют в том, что именно он явился главным препятствием экономическому и социальному развитию африканских и ближневосточных государств, поставив целые народы в такие условия существования, которые делают невозможным дальнейшее проживание в традиционных регионах их расселения. Кроме того, создав бесконечную череду нерешаемых проблем в регионах Африки и Ближнего Востока, современная Франция якобы продолжает игнорировать уже на своей территории проблемы тех, кого ее политика лишила отечества, жилья и крыши над головой.

Обвинения изнутри: общий знаменатель

На территории собственно Франции источником подобных обвинений служит политический кластер, представляемый различными организациями, составляющими «левый фланг» французской политики. В их числе – социалисты, антифашистские организации, «зеленые» и прочие, их спектр достаточно широк. Так вот, по мнению их лидеров, проблема иммиграции является таковой лишь постольку, поскольку только в таком ключе воспринимается обществом. Французский социум, по их мнению, заражен ксенофобией, национализмом и шовинизмом. Для решения этих проблем достаточно просто не воспринимать враждебно процесс наполнения традиционного французского общества новыми элементами. Таким образом, по их мнению, острота процесса уменьшится, а впоследствии исчезнет совсем.

Европейское сообщество, признанным лидером которого является Франция, по своему составу мультикультурно. Мультикультурализм – явление, свободное от рамок и ограничений по составу входящих в него этнических и культурных формирований, поэтому, теоретически, представители культур африканских и азиатских имеют те же возможности для вхождения в европейский мультикультурный ареал. На практике же процесс тормозится с одной стороны и обостряется с другой лишь по причине отсутствия во французском обществе нужного уровня толерантности. С точки зрения представителей «левого фланга», проблема только в этом. Ее главный источник – сами этнические французы, которые не хотят всего лишь поменять угол зрения для разрешения ситуации. Нетолерантное общество – корень всех бед, и ответственность за это лежит на нем самом.

Истоки французской «ксенофобии»

Конечно, каждый волен воспринимать сказанное выше согласно своим моральным императивам, кругозору, образованию, жизненному опыту, наконец. Совсем недавно в составе французского суперэтноса существовал (да он и сейчас существует, просто о нем редко вспоминают) этнический кластер креолов. Исторически креолы – это выходцы из стран, входивших во французскую колониальную империю, имевшие все гражданские права, занимавшиеся предпринимательством, служившие в армии, жившие на всем пространстве, занимаемом империей. В чем же их отличие от этнических европейских французов? Дело в том, что креолы не были белыми. Вернее были, но не полностью.

Само по себе определение креолов обозначает людей, в чьих жилах присутствует кровь небелого населения французских колоний. Это были потомки от смешанных браков французских солдат, торговцев, моряков и священников с женщинами – представительницами местных традиционных этносов. В силу того, что в Новом Свете и Африке белые женщины были редкостью, священники соединяли брачными узами этнических французов с негритянками и индианками. Католическая церковь обращала в свое лоно местные племена. Так католиками часто становились, например, индейцы яки, живущие на территории Мексики. В Африке христианство по католическому обряду исповедует до сих пор племя Ибо, проживающее в Нигерии. Согласно постулатам католической церкви, «нет ни иудея, ни эллина» – то есть все, кто исповедует католицизм, равны между собой, а также перед Богом и Папой Римским, какого бы цвета ни была их кожа.

В американской Луизиане, проданной Наполеоном Бонапартом в 1805 году Соединенным Штатам Америки, креолы сформировали местную аристократию, многие из них были обладателями крупных капиталов или имели дворянское звание. Столица Луизианы – Новый Орлеан – был крупнейшим и красивейшим городом Америки, столицей не только с административной точки зрения, но и в сфере искусства, моды, архитектуры и музыки. Все это – результат деятельности и вложений капиталов именно французских креолов.

Если обращаться к персоналиям, креолом (точнее – квартероном, ибо одна из его бабушек была негритянкой) был всемирно известный французский писатель Александр Дюма-отец. Его бабушка по отцовской линии была чернокожей рабыней по имени Мария-Сессета с острова Гаити. Стоит напомнить, что отцом писателя был генерал Тома-Александр Дюма. Получается, что человек, рожденный от рабыни-негритянки, то есть негр наполовину, смог дослужиться во французской армии до высшего офицерского звания.

Креолкой была мать французского живописца Эдгара Дега, ставшего на родине одним из известнейших представителей движения импрессионистов. Вспомним также политика по имени Блез Диань. Этот гражданин Французского союза, родом из Сенегала, был избран на пост депутата французского парламента в 1914 году. Позже он стал заместителем министра по делам колоний, а депутатом парламента оставался до самой своей смерти в 1934 году. Блез Диань был чернокожим.

Если нужны примеры в современности – перед нами кандидат в президенты Франции на выборах в апреле 2022 года Эрик Земмур. Он в данный момент находится на крайне правых позициях политического истеблишмента Франции. Так вот, Земмур – этнический еврей, семейство которого было частью еврейской общины во Французском Алжире. Если посмотреть на ситуацию абстрактно – она выглядит дико. Еврей из Африки является самым ярым сторонником возврата Франции ее национального величия, выступает последовательным противником иммиграции, при этом – две трети мигрантов на территории Франции являются выходцами из стран Северной Африки. И за все это Земмур традиционно обвиняется в фашизме, радикальном национализме и ксенофобии.

Поскольку мы говорим о Франции, то не будет преувеличением сказать, что из всех мировых держав (Россия стоит на одном уровне с нею) рекорд французской национальной и этнической терпимости не преодолен никем до сих пор. Французы традиционно воспринимали как равных жителей всех территорий, входивших во Французский союз. Гражданство и паспорта в колониальной империи получали алжирцы и сенегальцы, выходцы из Гвианы и Индокитая. И отношение к ним в метрополии было как к равным. В чем же заключается объяснение феномена Дюма, Дега, Дианя и, наконец, Земмура? Почему они являлись и являются не просто французами, а французами выдающимися? И почему современные выходцы из тех стран, которые когда-то были Францией, пусть колониальной, французами стать не могут? Ответ на этот вопрос есть.

Религия как политика

Все деятели культуры и политики, которые упомянуты чуть выше, являлись и являются носителями культурного императива, в основе которого лежат ценности, насаждаемые католической религией. Первой и впоследствии единственной религиозной идеей, создавшей французское этническое и культурное сообщество, стал католицизм. Он лег в основу современной этики и морали, мировосприятия, а также идентификации внутри общества по принципу «свой-чужой». Современные французы, даже те, кто позиционирует себя атеистами, тем не менее являются католиками по своему менталитету и ценностям.

Именно по этой причине Дюма-отец известен нам как французский писатель, а Дега – как французский импрессионист. Поэтому Блез Диань был французским политиком, а Эрик Земмур стал французским националистом. Они, вне зависимости от того, где родились и к каким этническим корням ни принадлежали, были и есть французы по темпераменту, манере мышления, языку. Они – часть французской культуры в той же степени, в какой и она принадлежала им либо ими создавалась.

Но вернемся к теме иммиграции. Невозможность для иммигрантов стать частью французской среды проистекает единственно от яростного нежелания ими воспринимать французскую культуру в качестве своей. Во Франции нет религиозных запретов, согласно Конституции, провозглашается право свободы вероисповедания. Но суть современного ислама заключается именно в его противопоставлении другим культурам и попытках добиться доминирования, как это происходит на территории Французской республики.

Вспомните волну недовольства, обернувшуюся чередой манифестаций, когда во Франции был принят закон о запрете религиозных символов на территории учебных заведений? Иммигранты вышли на улицы требовать от правительства отмены запрета на ношение хиджабов в школах, мотивируя это ущемлением своего религиозного достоинства. А сколько было выступлений и стычек с полицией после закрытия нелегальных мечетей, в которых проповедовали необходимость джихада против европейцев? Едва ли можно винить французов в том, что они не хотят видеть подобного на улицах своих городов. Ведь подлинная проблема мигрантов заключается в том, что они хотят и требуют воспринимать их именно и только такими, какие они есть, не утруждая себя даже попытками стать ближе к коренному населению страны, в которой и за счет которой они живут.

Креолизация в современной Франции – перспектива или мираж?

В июле прошлого года состоялись дебаты между Эриком Земмуром и Жан-Люком Меланшоном, самым, пожалуй, видным представителем социалистов во Франции, лидером партии «Непокоренная Франция». В ходе дебатов активно обсуждался вопрос мигрантов, характеризуя который Меланшон заявил о том, что французское общество находится у истоков процесса креолизации выходцев из стран Африки и Ближнего Востока. По его словам, процесс развивается поступательно и опасаться нечего. Французам стоит лишь запастись терпением и подождать, пока чужеродный элемент станет частью нового мультикультурного общества Франции. Однако обстоятельства, сопутствующие «интеграции» мигрантов во французское сообщество таковы, что их анализ позволяет отнестись к словам лидера социалистов как к обычной демагогии. Доказательствами могут послужить некоторые наблюдения, которые позволяют сделать четкие выводы.

Начнем с того, что свои права иммигранты отстаивают исключительно при помощи манифестаций и акций протеста. На данный момент неизвестен ни один легальный политический лидер из их среды, который бы попытался законными методами, через членство в Парламенте, например, представлять интересы своих земляков. Официальной политической борьбой они пренебрегают, предпочитая размахивать плакатами или громить витрины.

Образование, которое также  могло бы послужить средством не только для интеграции во французский социум, но и повышению удельного веса в нем, согласно их морали и этике, не считается достойным внимания занятием. В любом случае на уровне их менталитета статус образованного человека ниже, чем, к примеру, статус религиозного проповедника или старейшины. Этническое взаимопроникновение иностранцев и европейцев также затруднено в силу религиозных ограничений и племенных традиций.

В профессиональном плане они тоже мало что из себя представляют, поскольку современные промышленность, торговля и финансы требуют образования (светского), опыта работы и интереса к избранной сфере. Современной Европе нужны не поденщики и разнорабочие, а профессионалы, поскольку во всех сферах технологии и программное обеспечение позволяют меньшему количеству людей добиваться больших результатов в работе.

Ощущая и видя все это, а также чувствуя свою неспособность конкурировать с европейцами на равных, выходцы из третьих стран создают на новых местах те единственные формы существования, к которым привыкли – землячества, состоящие из кланов, в свою очередь состоящих из патриархальных семей. При таком положении дел обретение французского гражданства становится фикцией, поскольку само по себе ничего не дает его обладателю. Происходит это не потому, что французское общество настроено против него, а вследствие того, что он сам не склонен реализовывать свои гражданские права.

Глядя в завтрашний день

Если быть честным, хотелось бы верить, что назревшая во французском обществе проблема решаема. Но для того, чтобы ее решить, иностранные мигранты должны сами предпринимать активные шаги к интеграции. Французы – доброжелательный и дружелюбный народ, но вместе с тем – народ сильный, и потенциал его далеко не исчерпан. Стоит отметить, что единение было бы благом для всех, но непременным условием такого единения на территории Франции должен быть закон и европейская культурная доминанта.

Давным-давно Европа выдержала многовековую войну с исламским миром. Это было тяжелое время, которое нет нужды возвращать. И вчера, и сегодня противостояния и конфликты способны принести лишь новые жертвы, но сближение без взаимного уважения невозможно. Если Франции суждено будет стать ареной новой Реконкисты, кто знает, выдержит ли она это, останутся ли силы на то, чтобы двигаться дальше? Но и в случае победы противной стороны цена ее будет такова, что платить ее не будет иметь никакого смысла, тем более что все технологии, блага, да и сама цивилизация суть достижения европейской мысли. И  без коренных европейцев все это исчезнет, открыв дорогу эпохе нового варварства…


249863a95b44d8494779aa042beefb81-1280x853.jpg

1min81

Исследователями отмечено, что за прошедшие две недели наметилась тенденция к интенсификации процесса политической борьбы за пост президента Франции. Президентские выборы, назначенные на апрель 2022года, стали желанной целью более чем сорока кандидатов от различных партий, а также кандидатов, зарегистрировавшихся в статусе самовыдвиженцев.

В настоящий момент окончательно оформились основные полюса политических сил, которые намерены побороться за кресло главы Елисейского дворца. Так правый фланг политического истеблишмента Франции представлен тремя главными кандидатами: Валери Пекресс, Марин Ле Пен и Эриком Земмуром. Именно в таком порядке надлежит перечислять их кандидатуры относительно центра. От «умеренной» Пекресс до «правого радикала» Земмура.

«Правый» фланг: рейтинги и перспективы

Рейтинги «правых» с самого начала президентской гонки были достаточно высоки. По мере развития процесса можно уверенно заявлять о тенденции к их повышению. Так согласно итогам исследования, «Elabe Opinion 2022», проведенного во вторник 7 декабря, стремительно растет популярность Валери Пекресс, которая сможет рассчитывать на 20% голосов избирателей, отставая в первом туре от действующего президента Эмманюэля Макрона всего на 3%. При этом ее рейтинги повысились на 11 пунктов по сравнению с предыдущим опросом. Оценивая популярность кандидатуры Пекресс, необходимо отметить, что старт ее участия в предвыборной кампании был дан 4 декабря. За три дня ей удалось достичь двадцатипроцентного порога, что является превосходным результатом. По данным того же исследования, 15% голосов респондентов будет отдано кандидату партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен, 14% – находящемуся в крайней правой точке политического поля Франции Эрику Земмуру и его движению «Реконкиста». Стоит отметить, что рейтинг Валери Пекресс отмечен тенденцией к устойчивому росту среди всех электоральных групп.

От «красных» до «зеленых» – персоналии «левого» фланга

«Левое» крыло предвыборной гонки отличается необыкновенной пестротой. Среди наиболее значительных его представителей находятся кандидатуры лидера партии «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона, мэра Парижа Анн Идальго и кандидата от движения «зеленых» Янника Жадо. В стане «левых» исследователями отмечается крайне пестрая палитра  политических движений и партий при чрезвычайно скромных рейтинговых показателях каждой из составляющих его сил. Согласно «Elabe Opinion 2022» ни один из кандидатов, входящих в «левый» фланг французского политического истеблишмента, пока не превысил рейтингового порога высотой в 10%.

Так согласно данным исследования, Жан-Люк Меланшон вправе рассчитывать примерно на 8% голосов, симпатии 7% принадлежат Яннику Жадо, мэр Парижа Анн Идальго прочно обосновалась на «скамье запасных», ибо ее шансы не превышают 3% голосов. Шансы, хотя и слабые, у «левых» все же есть. Пожалуй, наиболее разумной стратегией для их лагеря будет принятие предложения Анн Идальго, заявившей о создании единого блока всех представителей «левого» направления. Препятствием на этом пути будет слишком большое количество  векторов, которые нужно будет свести в одну точку. Если блок все-таки будет создан, а из его радужного спектра все же будет выдвинут единый кандидат, программа которого устроит всех, то шансы какие-то, возможно, есть. Выиграть президентскую гонку – вряд ли, а вот результативно поучаствовать (правда, только в формате блока) – вполне.

Пустота центра или центр пустоты

В отличие от «правого» и «левого» крыльев, со свистом рассекающих облака вокруг политического Олимпа Франции, лагерь «центристов» больше всего напоминает виннипуховский «горшочек без меда», то есть форму без содержания. Единственной сколько-нибудь известной фигурой в центре является кандидатура Жана Лассаля, лидера политической партии «Будем сопротивляться». О рейтинге этого кандидата в исследованиях, касающихся грядущих выборов, пока не упоминалось. Но для сравнения стоит обратиться к его «достижениям» на выборах 2017 года, в которых он также участвовал в качестве кандидата в президенты. Тогда 23 апреля Лассалю по прихоти политической фортуны было послано лишь 1,21% голосов в первом туре. В общем рейтинге кандидатов ему не удалось подняться выше седьмого места среди одиннадцати конкурентов. Результат, что и говорить, впечатляющий своей скромностью.

О чем молчит действующий президент?

Позиция Эмманюэля Макрона в отношении его возможного участия (либо потенциального неучастия) в президентских выборах может быть охарактеризована как сочетание молчания сфинкса и улыбки авгура. Ситуация, создавшаяся в процессе предвыборной гонки, характеризуется одним чрезвычайно интересным моментом, касающемся его кандидатуры. Дело в том, что действующий глава государства пока ни словом не обмолвился о своем будущем участии в грядущих выборах. Казалось бы, что здесь странного? Его предшественники Франсуа Олланд и Николя Саркози, осуществив свои президентские полномочия на протяжении одного срока каждый, не выразили желания баллотироваться на второй.

Пожалуй, можно отметить один нюанс, который мог бы пролить свет на логику их решений. С момента начала осуществления должностных полномочий, оба предшественника Макрона стали раз за разом бить антирекорды популярности, сделавшие невозможным продолжение их президентской карьеры. Здесь свою роль сыграли и мировой финансовый кризис 2008-2009 годов, и ряд дорогостоящих затяжных военных операций в Центральной и Западной Африке, и внутриполитический кризис, вызванный захлестнувшим Францию потоком неконтролируемой иммиграции…Казалось бы, любого из этих пунктов было бы достаточно даже по отдельности для потери популярности любым политическим деятелем.

Опыт одного человека никогда не бывает идентичен опыту другого, даже если им приходилось действовать в аналогичных ситуациях. Сходна ли логика мышления Эмманюэля Макрона с мотивацией (вернее – демотивацией) обоих его предшественников? Чтобы понять это, необходимо проанализировать особенности периода, на протяжении которого штурвал французской республики находился в его руках. Предположительно, это должно позволить сделать определенные выводы.

Шкипер Макрон: подводные течения, рифы и маяки

Эмманюэль Макрон, как и абсолютно все лидеры государств, подходящие к черте окончания президентского срока, успел накопить достаточно много пунктов в послужном списке, которые могут обратиться в тяжелые жернова на шее их обладателя, под тяжестью которых ему суждено найти вечный покой на дне океана большой политики. В своем антиактиве действующий президент мог бы похвастаться весьма внушительной коллекцией. Так одним из часто озвучиваемых обвинений в его адрес служит якобы безоглядное следование в политическом кильватере США.

Вспомним встречу Большой двадцатки в Риме в конце октября-начале ноября текущего года. Эмманюэль Макрон больше часа ждал появления президента Байдена для того, чтобы удовлетвориться пятью-семью общими фразами о важности партнерства обеих стран и важности политической роли Франции в Европе. А произошло это, прямо скажем, неприглядное событие, на фоне вопиющего скандала об одностороннем отказе Австралии от заказа на постройку французскими судостроителями подводных лодок. И произошло это потому, что Австралия, США и Великобритания заключили между собой новый военно-политический пакт, напрямую затрагивавший интересы Франции – их партнера по блоку НАТО.

В числе претензий к президенту его оппоненты называют непоследовательную политику в вопросах, связанных с нелегальными мигрантами. «Справа» критикуют за слабость и безволие, неумение либо нежелание взять разрешение острой ситуации под свой жесткий контроль. «Слева» упрекают в национализме и недемократичности, нежелании идти на компромисс и попытках Елисейского дворца «закручивать гайки» в вопросах, касающихся уличных протестов. К слову о протестах – французская общественность и раньше не стеснялась демонстративно показывать свои недовольство и несогласие. Во время президентства Макрона ни одна неделя не проходит без разгона манифестаций или хотя бы без вмешательства полиции, когда очередные несогласные по зову соцсетей выходят на улицы «добиваться прав».

Никаких позитивных изменений правительство Эмманюэля Макрона не добилось в процессе урегулирования вооруженного конфликта на Донбассе, несмотря на то, что с момента первого заседания стран «Нормандской четверки» прошло уже два года. Да что говорить об Украине, когда с самым ближним соседом – Великобританией – начата (без преувеличений) «таможенная война»! Франция в качестве страны-председателя Евросоюза не смогла воспрепятствовать выходу из альянса страны Туманного Альбиона, и тем самым был проложен путь к демонтажу организации общеевропейского единства.  Завершающими штрихами к картине служат все более тревожные слухи о новых мутациях коронавируса, смене политических режимов в странах третьего мира и экономической экспансии Китая по всему земному шару…

Согласно элементарной логике, кого угодно всегда можно обвинить в чем угодно. При этом, обвиняя, было бы этично выслушать речь защиты. Что касается «народных волнений» и недемократических мер по отношению к ним – напомним о деле Александра Беналля, бывшего начальника охраны Президента. Он лично бросился задерживать манифестантов и применил насилие в отношении двоих человек. Итог – судебное разбирательство и доказанная вина, повлекшая наказание и увольнение с занимаемой должности. При этом в Елисейском дворце не сказали ни слова в его защиту, предоставив суду действовать без давления извне. Ранее после очередной серии беспорядков Эмманюэль Макрон в интервью высказал свое мнение о произошедшем. По его словам, им как Президентом республики, право на митинги и выражение недовольства гражданами признается законным. И это в то время, когда с улиц еще не закончили убирать горящие урны и осколки разбитых витрин!

Что касается внешней политики – ситуация здесь действительно сложная. Но вот вопрос, на который ни один из критиков Макрона не в состоянии дать ответ: а что, собственно, стоило сделать, будь на его месте кто-либо другой? Нужно было вызвать Байдена на дуэль? Нужно было объявить войну Соединенным Штатам, Великобритании и Австралии? Великобритании, кстати, два раза, поскольку таможенный конфликт и Brexit можно было бы счесть личным оскорблением.

Запутанная нить Ариадны

Ясно, что современная концепция развития общества, какой она видится большинству, должна быть только такой: от хорошего к лучшему, от радости к счастью, от счастья – к полной эйфории. Но ожидания и реальность – вещи не тождественные, и говоря о большой политике, стоит, пожалуй, провести аналогию с хирургической операцией, главный принцип которой: «не навреди!». Поэтому стоит подумать о том, так ли уж плох Макрон на своем месте, поскольку, возможно, хорошего в период его правления произошло немного, но лучшее – то, что, возможно, удалось избежать коллапса, а это уже не мало.

В его активе можно назвать то, в чем его упрекнула кандидат в президенты Валери Пекресс: «Макрон хочет всем нравиться, я же хочу просто работать». Хорошие слова, но стоит ли за ними что-то? Если говорить о сравнении Эмманюэля Макрона (представим на время, что он все же решил баллотироваться на выборах) с его оппонентами, то здесь есть, над чем подумать. Предвыборная кампания госпожи Пекресс, если резюмировать сказанное ею в своем заявлении, должна иметь девиз «за все хорошее против всего плохого!». Звучит отлично. Но лишь в качестве тоста на юбилее пожилого родственника, никак не в политике. Старинная русская поговорка гласит: «Обещать – не значит жениться». По аналогии, в процессе предвыборной борьбы никто не скупится на обещания, но чем они обернутся, буде означенный кандидат встанет перед необходимостью их исполнять?

Марин Ле Пен – старый игрок политических баталий, имеет огромный опыт в партийной борьбе и оппозиционной работе. Но вот парадокс – как быть «против» – знает каждый, это легко. А вот как быть «за»? Представим, что президент – Ле Пен. Что тогда? Закрытие границ, выход из НАТО (из Евросоюза бывшие партнеры сами попросят), государственное регулирование экономики? В общем, авторитаризм, а там – куда кривая выведет.

Наконец – Эрик Земмур. Фигура на политическом Олимпе Франции новая (по крайней мере, в амплуа кандидата), а посему крайне яркая и привлекательная в своей убежденности, вере и харизме. Но его политическая программа при ближайшем рассмотрении состоит исключительно из одних лозунгов. Обозначить проблему и решать ее – не одно и то же. Фигура Земмура привлекает тем, что он якобы знает дорогу, он готов брать на себя ответственность и идти до конца, как горьковский Данко, освещая сердцем-факелом путь всему французскому народу. Достойно уважения, конечно, только как-то жутковато становится от такой убежденности. История знает примеры, когда от пламени факельных шествий заполыхал пожар, обративший в прах и пепел половину мира. А ведь тоже начиналось все с разговоров о величии нации, месте под солнцем и «возвращении своего».

«Левые» кандидаты в президенты даже все вместе взятые вряд ли вообще способны составить конкуренцию Макрону. Достаточно взглянуть на их избирательные программы. Те же лозунги «за все хорошее» плюс государственный ошейник на горло капиталу, свобода, равенство и братство. И все это на фоне заигрывания с меньшинствами – национальными, сексуальными и прочими.

Ultima Ratio

Несмотря на критику со стороны противников, у Эмманюэля Макрона есть ряд значительных преимуществ, способных обеспечить ему победу на апрельских выборах, если он все же заявит о своем намерении участвовать в них. Для начала – он моложе своих оппонентов и, в отличие от них уже обладает опытом работы на посту президента. По образованию он – экономист и банкир, а уж после – политик. Поскольку подавляющее большинство трудностей современной Франции связано именно с финансами (остальные проистекают из них), в этой сфере ему принадлежит неоспоримое преимущество. Сей факт, кстати, убедительно им доказан в ходе теледебатов с Марин Ле Пен, обнаружившей весьма посредственное владение вопросами экономики.

Во внутренней и внешней политике им выбрана самая тяжелая и неблагодарная, но, тем не менее, единственно возможная линия поведения – стремление найти баланс и не допустить катастрофы. Наполеоном Бонапартом быть, что называется, «круто», но не стоит забывать, как завершилась его карьера, чем закончилась его жизнь и чего стоили Франции его внешнеполитические авантюры. Кроме того, по итогам исследования «Elabe Opinion 2022», именно действующему президенту Макрону, даже не заявившему о намерении переизбираться на этот пост, принадлежит сейчас большинство голосов избирателей. Согласно прогнозам на первый тур голосования, Макрон может рассчитывать на 23% голосов.

Есть, правда, сведения о том, что если продолжить имеющуся статистическую кривую роста рейтингов, во втором туре победу одержит Валери Пекресс при соотношении сил 52% голосов в ее пользу к 48% – в пользу Макрона. Но до второго тура может произойти многое, в данный же момент Эмманюэль Макрон – лидер гонки, в которой он, судя по всему, решил дать противникам очень солидную фору. Кроме того, цифры опроса показывают, что на данный момент за кандидатуру действующего президента намерены голосовать семь человек из десяти.

Трудно утверждать наверняка, какое будущее ждет Пятую республику, и кто возглавит ее на этом пути. Однако имеются все основания предположить, что Эмманюэль Макрон все же прячет в рукаве своего козырного туза, которого намерен выложить на стол в большой игре, в апреле будущего года.


a17d3d2fdead72e220ca1f5d67ed155db81a6055-1280x853.jpg

1min137

В  начале декабря стартовала предвыборная кампания Эрика Земмура, ранее заявившего о своем намерении участвовать в борьбе за президентское кресло Французской республики. Воскресенье, 5 декабря стало отправной точкой фактического начала его предвыборной кампании. Первый официальный предвыборный митинг кандидата-самовыдвиженца состоялся на территории коммуны  Вильпент пригорода Сен-Сен-Дени на территории Иль-де Франса.

Произошедшее событие, ставшее прологом деятельности Эрика Земмура в амплуа политика, вне всякого сомнения, стало своего рода иллюстрацией всей его дальнейшей предвыборной кампании. Если бы нужно было охарактеризовать в целом процесс, старт которого был обозначен воскресным мероприятием, одной фразой, можно было бы процитировать выражение капитана Врунгеля: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет».  Первый митинг бывшего журналиста, известного своей нетолерантной политической позицией, был отмечен провокациями и попытками срыва его работы.

Эрик Земмур сам по себе известен современной Франции как человек-скандал, человек-провокация (это формулировки его политических оппонентов, притом, что союзников у него на данный момент нет). Такой имидж создали ему высказывания о политической ситуации во Франции и мире, приведенные в качестве аргументов в теледебатах, в которых он ранее принимал участие. Первый предвыборный митинг Земмура собрал от 12 до 15 тысяч его сторонников и единомышленников. В ходе обращения к собравшимся, он озвучил свои ближайшие намерения, к осуществлению которых намерен приступить после победы на апрельских выборах.

La Pratrie en Danger!

В своем выступлении на митинге Эрик Земмур объявил о создании собственного политического движения, которое назвал «Реконкиста». Название было выбрано им не случайно, поскольку изначально название Реконкисты (Reconquista в испанском и португальском языках) носил  длительный и кровопролитный процесс изгнания мавров-мусульман с Пиренейского полуострова, длившийся ровно 770 лет с 722 по 1492 год. Процесс отвоевания земель, лежащих за Пиренеями, считался частью эпохи Крестовых походов, в связи с чем получил благословение от Папы Римского. Вестготы, основавшие первые после владычества Рима королевства на территории Испании, были христианами. Они же положили начало процессу изгнания мусульман и восстановления христианства на территории современных Португалии и Испании.

По аналогии с освобождением древней христианской территории от язычников-мавров, главнейшей необходимостью для Франции наших дней Эрик Земмур провозгласил ее освобождение (читайте – «Реконкисту»). По мысли кандидата в президенты, настало время защитить народ и культуру христианской страны от экспансии потомков тех, кого когда-то прогнали за Геркулесовы столпы мечи рыцарей из Арагона и Кастилии. «Завоевать заново самую прекрасную страну мира», – так обозначил свое намерение Эрик Земмур.

С этой целью он провозгласил необходимость претворения в жизнь внутри страны серии мер, которые обозначил как «ноль миграции». По его словам, первыми шагами его правительства после победы на выборах станет выдворение всех нелегальных мигрантов с территории Французской республики. Одновременно с физическим удалением лиц, незаконно пребывающих в пределах административных границ Франции, должно произойти удаление с ее территорий всех безработных, иждивенцев и представителей криминальной сферы, не являющихся этническими французами. Кроме того, Земмуром было озвучено его намерение лишать гражданства Франции тех, кто, по его мнению, является этнически «инородным телом» с целью препятствования формированию инонациональных анклавов внутри французского общества.

Реакция соратников и противников

Присутствующие на мероприятии сторонники Эрика Земмура поддержали своего кандидата бурными аплодисментами. Численность участников митинга – от 12 до 15 тысяч человек – говорит о многом. В частности, высказывания политических оппонентов, главным образом из лагеря левых и социалистов, о том, что Земмур является маргиналом, одиночкой, и цель его действий – политические провокации и личный пиар, показали свою несостоятельность. Заявление кандидата о создании движения, лидером которого он является вполне официально, говорит о его желании действовать. А помимо осуществления действий в данном формате, сей факт предполагает несение им личной ответственности за все, что будет происходить на протяжении всего срока деятельности движения. Таким образом, все победы и поражения «новых конкистадоров» неизбежно будут связаны с его именем.

 Первый бой «Реконкисты»

Первый результат не заставил себя долго ждать. В ходе митинга была предпринята провокация, причем попытка осуществить ее была инициирована как раз теми представителями лагеря «леваков», которые со страниц политических изданий и телеэкранов клеймили как провокатора самого Земмура. Попытку срыва митинга предприняли активисты общественного движения «SOS Racisme». Они попытались сорвать выступление кандидата, прервав его обращение к единомышленникам. Активисты » SOS Racisme » встали со стульев и сняли куртки, под которыми на них были надеты майки с символами их организации.

В ответ на провокацию сторонники Эрика Земмура – исключительно по личной инициативе, к слову сказать – взяли антифашистов в кольцо и выдворили из зала, где проходил митинг. В ходе этого действа противники расизма пытались оказать сопротивление. Результатом стала потасовка, не повлиявшая, впрочем, на финал события. В процессе пострадали около пяти антифашистов, двое из которых обратились за медицинской помощью. Левые министры и кандидаты в президенты тут же не преминули поставить Земмуру в вину проявление насилия по отношению к организаторам «мирного протеста».

Здесь же стоит добавить, что перед этим полиция была поднята по тревоге и задержала более четырех десятков «мирных протестующих», начавших прибывать в пригород с целью срыва мероприятия. Кроме того, в самом начале митинга, когда Земмур шел по направлению к трибуне, на него набросился неизвестный, который повалил кандидата и пытался схватить его за горло. Нападавший был задержан, а сам Эрик Земмур, по заявлению его окружения, получил незначительную травму запястья.  При этом в тот же день встречу со своими избирателями проводил кандидат-социалист, ярый оппонент Земмура – Жан-Люк Меланшон, глава движения «Непокорившаяся Франция». При этом мероприятие, проводимое им, освещалось рядом общенациональных телеканалов и авторитетными печатными изданиями, в то время как митинг сторонников Земмура представители «третьей власти» предпочли игнорировать.

Не считают достойным противником или опасаются конкуренции?

Современное политическое поле Франции вообще чрезвычайно богато на подобные происшествия. Здесь я имею в виду бесчисленные и беспрестанные инициативы различных политических и общественных сил заявлять о своей позиции, прибегая к организации беспорядков. Это первый из основных аргументов, применяемый по отношению к политическим противникам либо действующей власти. Любые попытки заявить о несогласии, с чего бы они ни начались, заканчиваются стычками оппонентов между собой либо с силами правопорядка вне зависимости от причин, их породивших.

Кроме того, возвращаясь к личности Земмура, нужно добавить, что ни один представитель французского политического поля не получил в свой адрес столько критики, сколько досталось ему. О ее конструктивной составляющей, если у истоков полемики она и была, оппоненты забывали практически сразу. Вообще для современных политических игр свойственен один характерный и довольно грязный прием. Он этичен настолько, насколько может быть этичным удар ниже пояса одним противником другого в боксерском поединке. Я говорю об обвинениях в фашизме и ксенофобии. Так вот этот прием по отношению к Эрику Земмуру применялся еще до взмаха руки рефери, означавшего начало поединка, если использовать спортивные аналогии.

Обратите внимание, как легко победить в споре, когда человека, заявляющего о необходимости вернуть величие своему народу, называют фашистом. Использование этого клише не требует логического продолжения и аргументации. Само по себе это понятие негласно подразумевает, что означенное величие можно вернуть только теми же методами, которыми строила свой «Тысячелетний Рейх» национал-социалистическая Германия. А коли это так, то гипотетическое намерение (не являющееся, кстати, преступлением, согласно презумпции невиновности) напрямую увязывается с перспективой действия. При этом схожесть методов (гипотетическое считается полностью доказанным) неизменно роднит злодеев и демонов человеческой истории прошлого века с тем, кто позволил себе применять в споре риторику правой направленности.

Обвинения в фашизме неизбежно влекут за собой обвинения в гомофобии, когда речь заходит о неприятии однополых брачных союзов. Или сексизме либо антифеминизме, когда нужно побить аргумент о том, что Бог создал мужчину и женщину разными и для разных целей. Подобными аргументами пользовались абсолютно все противники Эрика Земмура без исключения. Финалом практики проведения политических дебатов стало негласное соглашение о неучастии в полемике с ним, а также игнорировании освещения событий, связанных с его политической либо общественной деятельностью.

В королевстве кривых зеркал

Если собрать кусочки пазла воедино, нашему взору предстанет весьма интересная картина. Предлагаю оставить предположения, гипотезы, и строить выводы, основываясь на перечислении одних лишь фактов: «по плодам их узнаете их» (Мф. 7:16). Оппоненты Земмура, обвиняющие его в пропаганде насилия и нетерпимости, оказались настолько «терпимы», что запланировали устроить беспорядки в районе проведения им митинга. О масштабах готовящейся акции говорят цифры. Если полиция задержала больше четырех десятков человек (речь идет о наиболее активных, тех, основания для задержания которых у полиции возникли), то сколько их должно было участвовать в срыве мероприятия «Реконкисты»?  Пусть соотношение задержанных и количество участников митинга не вводит вас в заблуждение. Стоило беспорядкам начаться, вмешалась бы полиция, и дальнейшая работа мероприятия стала бы невозможной.

Кроме того, стоит вспомнить, что означает слово «беспорядки» во французском контексте? Это поджоги автомобилей и магазинов, это коллапс дорожного движения (не забывайте, речь идет о густонаселенном Иль-де-Франсе), это сотни разбитых витрин. Это конная полиция и водометы, слезоточивый газ и резиновые дубинки, а самое главное – полная потеря конструктивной составляющей политической борьбы с первых минут столкновений.

Напомню, что политическая борьба, согласно моральным и юридическим императивам демократических стран – процесс бескровный и чуждый насилия. Копья полемических схваток могут ломаться сколько угодно и где удобно, но при этом чего будут стоить результаты политической победы, если она была достигнута при помощи булыжников и «коктейлей Молотова»? Любые попытки утвердить свою политическую позицию при помощи силы – показатель ее слабости. Действуют кулаком лишь те, кто не в состоянии защитить свое мировоззрение при помощи интеллекта, и использование силы для утверждения идей говорит лишь об их несостоятельности.

В результате сторонниками Эрика Земмура была сорвана попытка срыва (такой вот получился каламбур) предвыборного выступления их кандидата. При этом якобы пострадали (нигде и никем не упоминается, насколько) всего пять человек из числа провокаторов-антифашистов. Согласитесь, цифра для беспорядков в современной Франции прямо-таки смешная.

В начале митинга от действий идейного противника пострадал физически сам Земмур. Пусть и незначительно, но все же произошедшее представляется выходящим за рамки не только политической, но и общечеловеческой этики. Эрику Земмуру 63 года. Чего можно добиться, бросившись на пожилого человека, схватив его за горло и повалив на землю? Политическая борьба стала из абстрактного понятия силовым видом спорта? Или для достижения светлых целей все средства хороши, даже самые темные?

Перспективы «Реконкисты» и Земмура как политика

Что касается критики не столько политической позиции, сколько личности самого Земмура, здесь часто можно встретить упоминания об отсутствии у него навыков администрирования, экономических знаний, опыта политической борьбы, обвинения в демагогии и склонности к «диванным стратагемам». Он не политик, не экономист, не администратор, и никогда не находился на руководящих должностях где бы то ни было. Но ведь будущий президент не всегда обладает всеми необходимыми для работы в своей должности навыками. Каков, кстати, их полный спектр, кто знает? На наш взгляд, это профессия из тех, что предполагают постоянное обучение, которое никогда не будет завершенным и полным, потому что мир постоянно меняется.

А вот талант привлекать к себе людей, обладающих опытом в обозначенных областях, президенту необходим, как и харизматическое лидерство, дар убеждения, который  должен послужить основным средством привлечения и мотивации электората. Этот талант у Эрика Земмура есть! Как журналист и полемист, он в достаточной степени владеет словом, чтобы уметь донести до сознания наличествующих и потенциальных соратников важность задачи и необходимость соучаствовать в ее решении.

Политическая программа Земмура, хотя и находится на самой крайней правой точке правого фланга, все же не противоречит конституционным нормам Французской республики. Он зарегистрирован в качестве кандидата официально и мероприятие в Вильпенте проводилось на абсолютно законных основаниях. Несмотря на постоянное противодействие, которое вызывает его политическая позиция, в отношении него ни разу не было выдвинуто ни одного официального обвинения. Для сравнения, Марин Ле Пен была неоднократно обвинена в расизме, в связи с чем являлась фигурантом расследований и судебных разбирательств.

Итак, первый шаг Эрика Земмура положил начало его крестовому походу, цель которого по его словам, – освободить Францию. Что ждет его движение впереди, каковы его перспективы в качестве участника предвыборной гонки, и что ждет Республику, если Земмуру суждено возглавить ее?



О нас

Журнал SLON – вестник Лазурного берега Франции и Монако. Рассказываем про общество, бизнес, недвижимость, частную авиацию и яхты.


Наш InstagramНаписать редактору

Позвонить в редакцию



Подписка

Мы тоже не любим спам, поэтому наши рассылки полезные. Подписывайтесь!



Рубрики